Книга Развод. Твой конкурент теперь мой босс, страница 51 – Лия Верес

Вот теперь зал затаил дыхание иначе. Личная часть наконец вышла на поверхность, как тонкая трещина на идеально отполированной столешнице.

Алина сидела прямо, красиво, уверенно. Видимо, была уверена, что ставит меня в ту самую рамку, о которой говорил Денис: обиженная женщина, личные счёты, попытка вернуть себе внимание.

Я посмотрела на неё спокойно.

— Алина, если вам удобнее обсуждать личный спор, я понимаю. Но сейчас я говорю о рынке. И как раз рынок показывает: проект нельзя держать на красивой замене имён в титульных слайдах. Клиент покупает не фамилию и не новый шрифт. Он покупает работающую систему.

Её улыбка стала неподвижной.

— Вы намекаете на что-то конкретное?

— Нет. Я говорю достаточно прямо.

Денис резко поставил чашку на блюдце.

Кравцов наклонился вперёд.

— Варвара Андреевна, продолжайте, пожалуйста. Дискуссию вынесем в блок вопросов.

Я кивнула.

Снова повернулась к экрану.

И продолжила.

Без дрожи.

Дальше было легче. Не потому, что стало безопасно. А потому, что страх уже случился. Денис попытался ударить. Алина попыталась подыграть. Зал увидел. Я не рассыпалась.

Я говорила о заполняемости, о циклах принятия решений, о различии между витринным сервисом и сервисом, который действительно снижает сопротивление клиента. Привела пример без названий компаний: как неверный расчёт второго месяца запуска может сделать предложение привлекательным для руководства, но слабым для клиента, который мыслит длиннее. Показала, почему базовый пакет не должен выглядеть бедно, если он правильно встроен в траекторию роста.

Цифры работали лучше обид.

Факты звучали громче защиты.

Когда я закончила, аплодисменты начались не сразу.

На секунду зал молчал.

Именно в эту секунду мне стало страшно по-настоящему.

Потом первой захлопала Ирина Савельева из «Лиги Север».

За ней — Лазарев.

Потом ещё несколько человек.

Не бурно. Не театрально. Это был не зал поклонников. Это был зал людей, которые не любят показывать лишние реакции. Но их аплодисменты были деловыми.

А значит, дорогими.

Я вернулась на место.

Майя смотрела на меня так, будто я только что сделала что-то невозможное.

Кирилл тихо сказал:

— Ну, это было сильно.

— Практично? — спросила я.

— Практично убийственно.

Елена впервые за всё утро улыбнулась уголком губ.

Марк молчал.

Я села рядом с ним, положила кликер на стол. Только теперь заметила, что ладони влажные.

— Вы не вмешались, — сказала я тихо.

— Вы не нуждались.

Я посмотрела на него.

В этих трёх словах было столько уважения, что на секунду стало трудно дышать.

Не нуждалась.

Не потому что он бросил меня одну. Не потому что ему было всё равно.

Потому что он видел, что я справляюсь.

После выступлений начался блок вопросов. Денис больше не атаковал напрямую. Он задавал общие вопросы Кравцову, спорил с консультантами, делал вид, что всё произошедшее — обычная профессиональная дискуссия. Алина молчала чаще, чем обычно, и несколько раз листала свои бумаги слишком быстро.

Мне было почти жаль её.

Почти.

Потому что в какой-то момент она действительно поняла: чужое кресло можно занять. Чужую чашку — взять. Чужую строку в программе — получить.

Но чужую компетенцию нельзя надеть вместе с белым костюмом.

Когда официальная часть закончилась, зал сразу распался на маленькие группы. Кто-то пошёл за кофе, кто-то к Кравцову, кто-то к Денису. Я осталась у нашего стола, собирая папку и пытаясь понять, почему ноги вдруг стали ватными.