Книга Развод. Твой конкурент теперь мой босс, страница 65 – Лия Верес

А я осталась перед чистым листом, на котором теперь нужно было собрать не проект, не презентацию, не красивое выступление.

Собственную правду.

Я открыла новый документ и написала сверху:

«Хронология моей работы в „Соколов Девелопмент“».

Пальцы зависли над клавиатурой.

В голове снова прозвучал голос Дениса:

«У тебя сутки».

Я посмотрела на пустую страницу.

Потом начала печатать.

Потому что он ошибся в главном.

Сутки были не у меня.

Сутки были у него — до того момента, как я перестану бояться собственной истории.

Я печатала до тех пор, пока буквы не начали сливаться.

Не потому, что устала глаза. Не потому, что пальцы перестали слушаться. Просто прошлое оказалось слишком плотным, слишком тяжёлым, слишком живым, чтобы разложить его по строкам без последствий.

«Хронология моей работы в „Соколов Девелопмент“».

Сначала это был просто заголовок.

Потом — даты.

Первый проект. Первый крупный клиент. Первый договор, где я не стояла в списке ответственных, но именно ко мне приходили уточнять риски. Первая презентация, которую Денис назвал «нашей», а на сцене представил как свою стратегию. Первая ночная переписка с подрядчиками. Первый конфликт с финансовым отделом, когда я настояла на пересчёте модели, а Денис потом на встрече сказал:

«Мы заранее предусмотрели этот риск».

Мы.

Как удобно это слово жило у него на языке, пока оно работало в одну сторону.

Я открывала старые письма, переносила даты, имена, темы встреч, названия файлов. Иногда находила такие мелочи, от которых внутри будто проваливался пол: «Варя, проверь, я не успеваю», «Варя, ты же помнишь, что мы обещали Лазареву?», «Варя, напиши мне три сильных тезиса, я через час выхожу».

Три сильных тезиса.

Семь лет невидимости.

Десять лет брака.

И теперь всё это могло стать не доказательством моей работы, а оружием против меня.

Денис был прав в одном: я действительно много лет существовала в серой зоне. Из любви, доверия, привычки, глупой уверенности, что семья не нуждается в бумагах. Мне казалось, если мы строим общее, то неважно, чьё имя стоит на титульном слайде. Главное, что мы оба знаем правду.

Но правда, которую знают только двое, становится опасной, когда один решает её переписать.

К десяти вечера в кабинете осталось только несколько включённых ламп. За стеклянными перегородками темнели пустые рабочие места. Где-то в дальней переговорной ещё горел свет — там Кирилл с Майей собирали открытые источники по текущим проектам. Елена ушла на созвон с юристами и обещала вернуться с «первым контуром защиты». Марк несколько раз проходил мимо, но не заходил. Только однажды остановился у стекла, встретился со мной взглядом и, не спрашивая, поднял чашку кофе.

Я покачала головой.

Он исчез.

Через десять минут на моём столе всё равно появился стакан воды и тарелка с чем-то съедобным.

Без записки.

Без комментария.

Без попытки получить за это благодарность.

И от этого почему-то стало сложнее.

Денис всегда делал так, чтобы его заботу было видно. Чтобы подарок можно было сфотографировать, ужин — показать, жест — оценить. Даже когда он делал что-то хорошее, вокруг этого оставался тихий долг: я сделал, ты заметила, теперь будь мягче.

Марк действовал иначе.

Именно поэтому я не доверяла ему до конца.