Книга Развод. Твой конкурент теперь мой босс, страница 87 – Лия Верес

— Поздно, — сказала я.

Он вздрогнул.

— Что поздно?

— Ревновать так, будто ты всё ещё имеешь право.

— Я имею право чувствовать.

— Чувствовать — да. Требовать — нет.

Он провёл рукой по лицу.

— Ты стала другой.

— Я стала видимой.

— Для него?

— Для себя.

Он резко встал.

На секунду я подумала, что разговор закончился. Но Денис отошёл к окну, постоял там, глядя на улицу, потом вернулся. Уже без попытки выглядеть спокойным.

— Хорошо. Что ты хочешь?

Я посмотрела на него.

— Ничего.

— Не бывает.

— Бывает.

— Деньги? Долю? Публичное признание? Должность? Я готов обсуждать.

— Вот поэтому и поздно.

— Что?

— Ты всё ещё думаешь, что меня можно вернуть предложением.

Он замолчал.

Я продолжила, потому что впервые могла сказать всё не через дверь, не на парковке, не в кабинете, где Алина сидела в моём кресле. Здесь. Ровно. До конца.

— Ты хочешь вернуть не меня, Денис. Ты хочешь вернуть систему, в которой я закрываю твои слабые места. Ты хочешь вернуть человека, который знает, где у проекта второй пол, где у презентации пустота, где у партнёра сомнение, где в договоре тонкое место. Ты хочешь вернуть мой голос в свои выступления, мою голову в свои решения, мою выдержку в свои кризисы. А меня саму ты всё ещё не видишь.

Он побледнел.

— Это неправда.

— Тогда скажи, что я люблю.

Он открыл рот.

И не сказал.

Я не улыбнулась. Не стала добивать. Мне вдруг стало почти жаль нас обоих.

— Не мою функцию, Денис. Не мою пользу. Не мой график. Не мою привычку быть рядом. Меня.

Он молчал.

За соседним столиком кто-то тихо смеялся. Официант ставил чашки. В лобби открывались и закрывались двери, входили люди, выходили, говорили по телефону, жили своей обычной деловой жизнью.

А у нас на маленьком столике между вазой и меню лежал конец брака, который почему-то всё ещё пытался притворяться переговорами.

— Ты несправедлива, — сказал он наконец.

— Возможно.

— Я не умел иначе.

— Я знаю.

— Ты могла сказать раньше.

Я посмотрела на него.

— Я говорила. Только тише. А тебе было удобно не слышать.

Он сел обратно.

В этом движении было что-то сломанное. Не внешне — Денис всё ещё оставался красивым, дорогим, уверенным для тех, кто не знал его близко. Но я знала. И видела: сейчас передо мной не победитель, не грозный бывший, не человек с конвертом угроз. Передо мной сидел мужчина, который наконец понял, что привычная дверь закрыта изнутри.

И ключа у него больше нет.

— Я уволю Алину, — сказал он снова, уже тише. — Сегодня же.

— Не надо делать это ради меня.

— А ради кого?

— Ради компании, если она не справляется. Или не делай вообще. Но не ради меня. Я не хочу быть причиной чужого увольнения в твоей версии раскаяния.

Он усмехнулся.

— Ты ещё и о ней думаешь?

— Я думаю о себе. Я не хочу, чтобы ты потом сказал: «Я ради тебя всё разрушил, а ты не оценила».

Он отвёл глаза.

Попала.

— Вернись хотя бы в проект, — сказал он после паузы. — Не ко мне. В проект. На своих условиях.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мои условия теперь в другом месте.

— У Орлова.

— В моей новой работе.

— Это одно и то же.

— Нет. И ты опять не слышишь разницы.

Его лицо снова стало жёстче.

Раскаяние заканчивалось.

Там, где начинался отказ, Денис всегда быстро уставал быть мягким.

— Ты правда готова поставить на него всё? — спросил он.

— Я ставлю не на него.