Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 123 – Майкл Скофилд

Он открыл глаза.

— Для себя. И для него.

Я кивнула.

— Тогда начни с того, что выживи.

В этот раз он почти улыбнулся по-настоящему.

— Это распоряжение целительницы?

— Нет. Условие матери твоего сына.

Он склонил голову.

Асден и Варн подняли носилки. Райгара понесли в сторону дворца.

Я осталась на пороге с деревянным драконом в руках и темной полосой на запястье.

За моей спиной спал Нарен.

В доме горел обычный огонь.

Не родовой.

Не наследный.

Не тот, перед которым клянутся, судят и отнимают.

Простой огонь в печи.

Мой сын дышал за стеной. Мои документы лежали на столе. Моя жизнь, которую так долго пытались записать чужие люди, наконец вернулась ко мне не как подарок.

Как право.

Я закрыла дверь сама.

Не от страха.

От усталости.

И впервые за много дней задвинула засов не для того, чтобы спрятаться.

А чтобы внутри моего дома наступила тишина, которую никто не имел права нарушить без моего разрешения.

Год спустя я проснулась от детского смеха за окном.

Не от крика стражи.

Не от стука в дверь.

Не от чужого приказа, принесенного на черной печати.

От смеха.

Я лежала несколько секунд, не открывая глаз, и слушала, как Нарен во дворе спорит с Тавией.

— Я не сжег куст, — доказывал сын.

— Конечно, не сжег, — сухо отвечала Тавия. — Он сам решил стать черным, чтобы украсить утро.

— Это был не я. Это чаша фыркнула.

— Чаши не фыркают.

— Драконьи фыркают.

— Драконьи мальчики тоже, когда не хотят признаться.

Я улыбнулась раньше, чем успела вспомнить, что сегодня важный день.

Потом все же открыла глаза.

Комната была светлой. Небольшой, с низким потолком, белыми стенами и тяжелыми занавесками цвета сухой травы. Не дворцовая спальня. Не гостевая комната у старой оранжереи. Не ларнская каморка, где зимой ветер находил каждую щель.

Моя.

Дом стоял на северном склоне над резиденцией Керданов, но не принадлежал дворцу. Это было записано в трех договорах, двух реестрах и отдельном акте, который Тавия заставила заверить у старосты Ларна, хранителя Дамира и Варасты.

Дом Эсмиры Тавран.

Не жены главы рода.

Не изгнанницы.

Не временной целительницы.

Мой дом.

У него были свои ворота, свои ключи, своя маленькая лечебная пристройка и дорожка к старой оранжерее, которую мы за год превратили в школу восстановления пламени.

И главное — у него была дверь, которую никто не открывал без стука.

Даже Райгар.

Особенно Райгар.

Я встала, накинула теплый халат и подошла к окну.

Во дворе лежал тонкий утренний снег. Настоящая зима еще не пришла, но север уже напоминал, кто здесь хозяин погоды. У каменной чаши для учебного пламени стоял Нарен. За год он вытянулся, стал крепче, но иногда во сне все еще прижимал к себе деревянного дракона с починенным крылом.

Сейчас дракон сидел на лавке рядом с Тавией, как почетный наблюдатель.

Нарен держал ладони над чашей. Внутри горело маленькое ровное пламя. Не родовое, не боевое. Учебное. Я сама настояла на этом: никакой большой силы, пока ребенок не научится спокойно дышать рядом с малой.

Рядом с ним стоял Райгар.

Без формы.

Без меча.

В простой темной рубашке и теплом плаще, с убранными назад волосами и следами усталости на лице, которые уже не были болезнью. Его пламя восстановилось не полностью. Врачи и Вараста говорили, что прежней силы может не быть никогда.