Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 21 – Виктор Громов

Один из стражей побледнел и отступил.

Двери начали открываться.

Холодный воздух коридора ворвался в зал, и Яра впервые за этот вечер смогла вдохнуть полной грудью.

Нокс не потянул её за собой. Он ждал.

Яра сделала первый шаг сама.

И уже за порогом услышала голос Аврела, сорвавшийся на резкую, почти испуганную ноту:

— Остановите их! Чаша показывает второй знак!

Яра обернулась.

Свободное пламя над родовой чашей взметнулось вновь. Внутри крыла, рядом с искрой наследника, проступила тёмная пепельная линия — тонкая, как чужая подпись на судьбе ещё не рождённого ребёнка.

Нокс резко застыл.

Мортан побледнел от такой ярости, что его лицо стало почти мёртвым.

А Сибилла, глядя на новый знак, прошептала так тихо, что Яра скорее прочла по её губам, чем услышала:

— Он не должен был выбрать Эррела.

— Он не должен был выбрать Эррела.

Сибилла произнесла это почти беззвучно, но слова всё равно дошли до Яры — не через шум зала, не через чужие вскрики, а будто прямо по пепельной линии, вспыхнувшей рядом с искрой наследника. Тонкая тёмная черта в свободном пламени дрожала, жила, тянулась от крыла к краю огненного знака, словно чужая подпись легла поверх судьбы ребёнка раньше, чем Яра успела понять, что у неё вообще есть ребёнок.

Нокс застыл рядом.

Его ладонь, всё ещё державшая её руку, не сжалась сильнее. Он не дёрнул Яру к выходу, не заслонил собой чашу, не попытался сказать первым то, что могло спасти положение. Именно это молчание насторожило её больше любого объяснения. Нокс Эррел был человеком, который замечал всё слишком быстро. В Высоком зале он успел увидеть её печать раньше старейшин, назвать подмену обряда раньше Совета, остановить Мортана раньше, чем тот добрался до неё.

А теперь молчал.

Значит, второй знак был неожиданностью даже для него.

Или слишком старой правдой, которую он надеялся не встретить сегодня.

— Закрыть двери! — приказал Аврел Рон.

Двери, начавшие открываться, дрогнули и остановились. Холодный воздух коридора успел коснуться лица Яры, обещая выход, но тут же оказался отрезан камнем, стражей и чужой волей. Один из стражей попытался шагнуть вперёд, но пепельные линии договора на створках вспыхнули снова, и мужчина отшатнулся так резко, будто сам камень велел ему помнить границы дозволенного.

Мортан не смотрел на двери.

Он смотрел на пепельную черту в чаше.

Яра никогда не видела его таким. Даже в ярости Мортан оставался князем: собранным, прямым, опасным, но безупречно владеющим каждым движением. Сейчас в нём что-то надломилось, и сквозь эту трещину поднялось не просто драконье пламя, а страх, слишком гордый, чтобы признаться в себе. Он медленно перевёл взгляд с чаши на Нокса, потом на их соединённые руки.

Яра почувствовала этот взгляд почти как ожог.

Не потому, что ей было стыдно. Стыд остался в той части вечера, где она ещё пыталась понять, чем заслужила предательство. Теперь стыд должен был принадлежать другим. Но Мортан смотрел на её руку в ладони Нокса так, будто видел не временную защиту, не законное право женщины, которую сам унизил, а кражу.

Своей власти.

Своего наследника.

Своей жены, о которой он вспомнил слишком поздно.

— Убери от неё руку, — сказал Мортан.

Нокс повернул голову медленно.

— Попроси её.

Зал втянул воздух. В короткой паузе между двумя мужчинами было столько угрозы, что боковые чаши вспыхнули сразу по обеим стенам. Золотой огонь Дайров рванулся к Мортану. Пепельный свет на запястье Нокса ответил глухим жаром. Яра стояла между двумя древними силами, которые готовы были назвать её причиной войны, если она позволит им снова забыть: причина была не в ней.