Книга Пункт назначения 1991. Целитель, страница 112 – Виктор Громов

Я не стал вступать с ним в диалог. Заклинание почти подошло к концу.

— От места отрываю, в живую плоть заселяю, — продолжил я.

Над землей раздался дикий вой, полный боли и отчаянья. Только мне не было жаль эту пакость. Я прекрасно помнил, как закончилась жизнь его собственной дочери. Помнил, что он уготовил для моей сестры. Не заслуживал этот скот сострадания. Поэтому я просто договорил:

— Да будет так.

Все. Это были последние слова. Фантом словно схлопнулся, втянулся в коробок и исчез. И сразу стало легче дышать. Я положил рогатину в сторону. Попытался распрямиться, внезапно пошатнулся и едва не упал. Схватка с темной сущностью выпила из меня все силы. Оставила мне самую капельку, на донышке.

На губы мои наползла кривая усмешка. А на бумаге все было так просто! Никто не предупредил заранее, что это будет столь разрушительно тяжело.

Сбоку раздался тихий стон. А быстро оглянулся. Вика сидела на земле. В свете свечей ее лицо было бледным, осунувшимся.

— Вик, — позвал я, — ты как?

— Ничего, — ответила она, — устала немного.

Ха, немного! Милая моя, ты совсем не умеешь врать. Хотя, почему врать? Вика говорила так из боязни меня расстроить.

— Подожди чуть-чуть, — попросил я, — последний штрих остался. Сейчас все доделаю и пойдем в машину. Там у нас с тобой бутерброды. Там есть подушечка. Ты перекусишь, а потом ляжешь и отдохнешь.

Вряд ли в моих словах была особая нужда. Я просто отвлекал девчонку, заговаривал ей зубы, не давал отключиться раньше времени. Руки мои тем временем сами продолжали ритуал.

* * *

Требовалась для этого самая малость. Я забрал у Вики остатки ладана, высыпал на обломок бетона. Потом пришел черед записке с именем нашего фантома. Ее нужно было поджечь на свече. Труда это не составило. Бумага была сухой, горела жарко, весело. Ее я кинул поверх ладана, подождал, пока все прогорит до пепла, то что осталась перемешал.

После сгреб пепел с ладаном в ладонь, занес над бывшим местом обитания черной твари, развеял по ветру, приговаривая:

— Запечатано ладаном на семь замков, посыпано пеплом на семь ветров, нет тебе дороги сюда отныне и вовеки…

Последние крошки упали на землю, и на душе стало легко. С плеч моих словно сняли тяжкий груз. Я сразу понял, что все закончилось. Не было больше темной твари. Осталось одно последнее малюсенькое дельце. Но это уже мелочь, сущая ерунда. Это мы решим без проблем, как только вернемся домой. Я даже не стану откладывать до утра.

Моя ладонь потянулась к Вике.

— Держись, надо вставать. Нечего оставаться здесь долго.

Она оперлась на мою руку, с трудом поднялась.

— Почему?

— Неужели сама не чувствуешь, как все здесь пропитано злом?

Вика зачем-то прислушалась, помотала головой.

— Нет.

— Не страшно, — сказал я, — хватает того, что я чувствую.

— Теперь здесь всегда так будет? — Девчонка расстроилась.

— Нет, что ты. Утром выйдет солнце. Тьма боится солнечных лучей. Потом прольется дождь. Если будет гроза, совсем замечательно. Постепенно все очистится. Не за один день, конечно. Но к концу лета от этого ужаса не останется и следа.

— Хорошо, — обрадовалась она. — Я бы не хотела, чтобы здесь все осталось так…

— Не останется.

Я поднял рогатину, закинул на плечо сумку, обнял девчонку за плечи.

— Пойдем. Нечего здесь стоять.