Книга Пункт назначения 1991. Целитель, страница 120 – Виктор Громов

Мне показалось, что судьба очередной раз переместила меня на тринадцать лет назад. Там был табор, точнее его остатки. Стояли запряженные кибитки. Шумные цыганки загоняли внутрь малышню. Пегая лошадь флегматично отщипывала верхушки молодых камышей, прядала ушами. Ноги у нее были стреножены.

Повозка Лачи тоже была там. Знакомый цыган сидел на корточках у колеса, курил трубку. Время почти не сказалось на нем. Лишь чуть добавило седины и морщин. Моей знакомой видно не было. Это насторожило. Озарило запоздалое откровение — я понял, чей призыв слышал в ночи. Отнюдь не убиенного фантома. Лачи! Меня звала Лачи! И я сейчас ей нужен. Жизненно необходим.

Вниз по тропе я понесся бегом. Берег был крутой, почти отвесный. На полпути нога споткнулась о торчащий корень, и я едва не полетел кубарем. Но удержался и оказался внизу на своих двоих. Тут же подумал, как глупо смотрится мой бег, сбавил шаг, неспешно подошел к знакомой кибитке.

Цыган распрямился, не поднимая головы, старательно выбил трубку о каблук, сказал, как в прошлый раз:

— Пришел? Я думал, не успеешь.

— Пришел, — подтвердил я очевидное.

Он поднял глаза, и стало ясно, что взгляд у него усталый, измученный.

— Лачи тебя ждала. Сколько живу с ней, каждый раз удивляюсь, откуда она это знает заранее?

Губы мои искривились в усмешке.

— Я тоже.

— Пойдем.

Он сунул трубку в карман, подвел меня к торцу повозки, откинул выгоревший полог. Крикнул внутрь:

— Лачи, принимай гостей!

Оттуда ответа не было.

— Иди, — велел мужчина.

— Внутрь? — Удивился я. Почему-то в голове моей прочно засело, что цыгане чужих к себе в дом не приглашают.

— Внутрь, — подтвердил он. — Она сама не спустится. Плохая совсем. Сил у нее нет.

Я поставил ногу на выступ, оперся о борт, подтянулся и оказался внутри, огляделся. Здесь царил удивительный, необычный порядок. Всю поверхность устилал потертый ковер. Возле выхода стоял старый комод без ножек. У стены громоздились стопкой одеяла, подушки. В большой плетеной корзине лежала посуда. Стояли какие-то тюки. Между ними выглядывала большая фарфоровая ваза.

Лачи я обнаружил у дальней стенки. Почти неразличимую, под шелковым покрывалом. Увидел и не поверил своим глазам. От знакомой мне цыганки не осталось почти ничего. Была она изможденной, высохшей. Даже глаза и те потускнели.

— Лачи, — изумленно выдохнул я, — это вы?

— Я тебя ждала, — еле слышно прошептала она. — Я знала, что ты придешь.

Я криво усмехнулся.

— Мои визиты последнее время ни для кого не секрет. Тоже приснился сон?

— Нет, я ночью почувствовала, что ты здесь. Когда ты ходил к нему.

Последнее слово она произнесла беззвучно. Я прочел его по губам. Лачи улыбнулась.

— У тебя все вышло, мой мальчик?

Я опустился рядом с ее ложем. Сел по-турецки.

— Вышло. Надеюсь, эта тварь получила сполна.

— Это правильно, — сказала она, — поэтому я и взялась тогда тебе помогать. Дай ладонь. Хочу посмотреть твою линию жизни.

Я даже покачал головой.

— Куда вам, сил нет, сама еле жива, а все туда же — гадать собрались.

— Дай! — в ее голосе появился металл.

Хм. Ну хорошо. Не будем нарушать традицию. Я протянул цыганке ладонь.

— Правая, — Лачи погладила меня по руке, — это хорошо. Это правильно.

— Я помню. И что там?

Она чуть приподнялась. Самую малость. На большее просто не хватило сил. Вгляделась в переплетение линий, счастливо улыбнулась и откинулась на подушки.