Книга Пункт назначения 1991. Целитель, страница 133 – Виктор Громов

Врага! Слово это врезалось в мозг, как раскаленный гвоздь. И здесь не один враг. Второй лежит на полу и сладко пахнет кровью. Оба они покусились на чужое. Оба они взяли мое.

— МОЕ! — я проревел это слово вслух.

От ярости разум помутился окончательно. В одно мгновение я превратился в зверя. Дикого. Беспощадного. Сейчас мне хотелось только одного — крушить и убивать. Пожалуй, даже в другой последовательности. Что там говорила Лачи? Нужны две жертвы? Нужно отдать долг смерти? Не вопрос! Будут вам и жертвы, будет вам расплата по долгам.

Все остальное заняло считанные секунды. Я вскинул правую руку вверх, повел пальцами, призвал к себе силы самого мироздания. Черпнул с небес, с земли, с близкого моря. Втянул в себя мощь огня. Стены дома словно исчезли, растворились в потоках чистой энергии ярости. Над головой разверзлась голубая бездна.

Вторую руку я вытянул вперед. Сделал движение пальцами, схватил обоих врагов за шкирку, поднял повесил перед собой. Они были еле живы. К ним у меня не осталось ни капли жалости. Я просто схватил невидимыми пальцами их сердца и раздавил, как давят сок из лимона. А после выбросил бесполезные тела возле машины. Нечего разной падали захламлять мой дом.

Напротив, там, где раньше стояла стена, появился Васенька. Был он огромен, был он доволен. Впервые смотрел с одобрением.

Тогда я подхватил с пола третьего, того, что виноват меньше других. Поднял и вышвырнул прочь. Посадил за руль его же машины, попутно стер память. Этот враг был мне не нужен.

А после задрал лицо к небесам и прокричал:

— Хватит? Или нужны еще жертвы?

И впервые получил ответ:

— Довольно.

Всемогущество — высший кайф. Всемогущество — страшное бремя. Не дай Господь никому его испытать. Все тело пело от блаженства. Все полностью, до последней клеточки. Мое сознание захлестнул восторг. Сейчас я мог практически все.

Где-то совсем близко были мертвые враги. Мои враги. Моя добыча. Мое подношение на алтарь смерти. Ощущение собственной власти было так прекрасно, что я забыл Вике. Забыл о любви, забыл о долге.

В этот мир вернула пощечина. Хлесткая, злая.

— Очнись! Очнись сволочь! — Вера почти сорвала голос.

Я сфокусировал на ней взгляд и поразился насколько некрасивым, злым стало ее лицо. Мелькнула мысль: «Зачем она мне нужна? Отправить ее к тем двоим. Пусть плывет по волнам времени. Пусть смешается с бесконечным хаосом».

Взмах, ладонь, вторая щека.

— Олег, да очнись же!

«Почему я решил, что ее лицо злое? Злое не оно, злое солнце. Вон как кусает глаза. Пробивается отовсюду. Вот бы его погасить. Мне пришлось прищуриться. Нет, лицо у Веры было испуганное и зареванное. Красные глаза. И кожа, кожа вся пошла алыми пятнами».

— Олег!

«Для чего она замахивается вновь?» Я перехватил Верину руку, внезапно ощутил живое тепло и вернулся. Сорвался вниз с вершин могущества, вновь очутился на земле. Перед глазами потемнело. Ноги подогнулись. Тело безвольным кулем осело на доски.

— Олег, — опять прокричала Вера. — Вика! Она умирает.

— Где?

Девушка указала пальцем. Там на полу сидел Влад. Руки его по-прежнему были связаны за спиной. Между Верой и ним лежало алое пятно. Я даже не сразу понял, что это Вика. Кровищи на ней, под ней, вокруг было столько! И я все вспомнил. С глаз словно спала пелена.