Книга Пункт назначения 1990. Шаман, страница 15 – Виктор Громов

На этом артефакты закончились, раскопки были торжественно закрыты, а археологи, в составе меня и Вики, устало удалились пить чай.

Воду пришлось набирать еще раз. Вика отдраила комнатенку до блеска, до скрипа. Вместе мы перетащили туда из большой комнаты кровать. С трудом, едва проходя в поворотах. Встала она тютелька в тютельку, полностью заняв пространство от окна до противоположной стены. Для Вики остался проход сантиметров в семьдесят.

Я было хотел принести ей еще стул, чтобы поставить под окно. Но она не дала, спросила:

— Людей на чем будешь принимать? На полу?

Каких людей? Зачем принимать? Никого я принимать не собираюсь. Но спорить не стал. Решил, что проще пока согласиться. В итог, стул заменил на табурет. С ним стало немного уютнее. Вика тут же пристроила на него скромную сумочку, достала щетку для волос, заколку.

— Ну вот, — девчонка оглядела свое пристанище, — настоящие хоромы.

Сказано это было с таким искренним восторгом, что я не смог не подтвердить:

— Ага, номер люкс, практически царские палаты.

— Жаль занавесок нет. — Вика слегка погрустнела.

Я оглядел окно. За ним почти вплотную росла слива. Крона, усыпанная желто-розовыми плодами, закрывала Викино временное убежище от всего мира надежнее некуда. И я не понял, зачем ей шторы? Хотя, хозяин-барин. Хочет, будут.

— Сейчас организуем, — пообещал я.

На штору пустили одну из простыней из стратегического запаса хозяйского сундука. Крючки соорудил из проволоки. Гвозди над верхним наличником были вбиты гораздо раньше, еще до нас. Скоро комнатушка обзавелась портьерой весьма сомнительной красивости и полезности.

Но Вика была довольна, а это главное. Мне захотелось еще чуть-чуть подсластить ей жизнь.

— А вечером, — сказал я, — устроим ужин в саду. С настоящим костром.

— Правда? — Она сделала восторженные глаза. — А там есть где?

— Пойдем, покажу!

Я поманил ее за собой во двор, показывать стол, лавки и костровище — место для нашего вечернего пикника.

* * *

Посидеть под звездами не вышло. К вечеру натянуло тучи, поднялся ветер. Сверкнула молния, прошлась над крышей дома и приземлилась где-то в перелеске. Скоро ее догнал и дождь. Лило как из ведра. Капли стучали по крыше, по доскам крыльца. Потоками текли по окнам.

Отмечать знакомство пришлось по-простому, на кухне чаем и коронным блюдом, изобретенным в студенческие годы — в период тотального безденежья.

Слипшиеся комом пельмени были извлечены из морозилки, после нарезаны ножом на пластики в палец толщиной. Потом обжарены на сковороде до бронзовой корочки.

Вика разложила получившиеся пельменные соты на тарелки, украсила сбоку зеленым горошком. Себе я добавил маслины и майонез. Моя напарница от добавок отказалась.

Она жевала жареные пельмени, запивала сладким чаем и нахваливала. Так искренне, так непосредственно, что в душе моей поселилось сомнение. Мне вдруг показалось, что с возрастом ее я слишком погорячился.

— Вика, — спросил я, — а сколько тебе лет?

Она смутилась, склонила голову и сделала вид, что жует. Я выждал пару минут и повторил вопрос:

— Так сколько?

— Семнадцать, — сказала она, не поднимая глаз. — Но скоро будет восемнадцать. Честно-честно!

Я хмыкнул, не сдержался, спросил:

— Когда?

Голова ее опустилась еще ниже. И она почти прошептала: