Книга Пункт назначения 1990. Шаман, страница 71 – Виктор Громов

— Надо отнести подальше от дома, туда, где не живут люди, и сжечь. Там ветер беду развеет. А пока…

Она взяла полотенце, краешек смочила в льняном масле, протянула мне.

— На-ка, сотри мел.

Я взял и уже совершенно обессиленно принялся тереть. Вместе с мелом стиралась и сама реальность вокруг меня. Напоследок я еще успел расслышать:

— Запомни, девка болящая должна прожить у вас три дня. Ритуал проводи тоже трижды. Остатки мела с маслом смешай, дай ей с собой. Пусть потом дома мажет. Запомнил?

— Запомнил… — проговорил я непослушными губами и провалился в настоящий сон.

Туда, где не было ни ведьм, ни светящихся красным котов, ни магических кукол, ни боли. Туда, где не было ничего.

Кто-то нещадно меня тряс. Я еще не мог разобрать слов, но стало ясно, что поспать мне не дадут, что придется выныривать из сна в реальность. Это было сложно. Это было почти невозможно. Этого ужасно не хотелось.

— Серый, да что с тобой?

Что-что, всю ночь учил заклятия, уснул только под утро. Вон, башка раскалывается, и плечо болит. В памяти сразу всплыл ритуал, который творила надо мной баба Дуся. Это воспоминание оказалось эффективнее любого ледяного душа. Я проснулся тут же, в момент. Сел, откинул одеяло.

И сразу же раздалось удивленное:

— Серег, а пятно твое куда делось?

Пятно… Метка… Наследство от прошлой жизни…

Я скосил глаза на плечо. Невольно вырвалось:

— Черт!

Влада пришлось отодвинуть, оттолкнуть. Мне надо было срочно взглянуть на себя в зеркало. Я никак не мог поверить, что такое возможно. Что так бывает. Так просто!

Комната закончилась в пять шагов. К сундуку я практически подлетел, откинул крышку, задержал в руке, присел на корточки, уставился в свое отражение. От метки не осталось и следа. Чистая кожа. Меловые разводы. Запах льняного масла. Словно все это было не во сне. Словно наяву. Вот только где? В какое место занесла меня эта ночь?

— Черт! — В этот раз прозвучало это так громко, что на звук в комнату прибежала Вика.

— Сереж, что случилось?

Она была встревожена. Я обернулся к ней, указал ладонью.

— Смотри!

— Ого!

Она почти не удивилась. Приблизилась вплотную, провела кончиками пальцев, почувствовала масло. Отдернула руку, растерла бабкину медицину между пальцев, принюхалась. А потом улыбнулась, склонилась к самому моему уху, прошептала:

— Бабушкина работа?

От неожиданной близости, от прикосновения, у меня внезапно пересохло в горле. Черт, как это некстати. Я отстранился.

— Ее.

— Э! Вы там чего? — Возмутился со своего лежбища Лис. — Вы чего это?

— Слав, — голос Вики стал обиженным, — нашел, когда ревновать!

Эх, Вика-Вика… На этот раз я был с Лисом солидарен. Поэтому встал и вернулся к кровати. Там натянул джинсы, взял полотенце. Разбираться в амурных делах мне совсем не хотелось. Нафиг, нафиг. Это пусть без меня. Я посмотрел на Влада.

— Я в душ.

Мел, масло, ворожбу хотелось поскорее смыть. Я встал под лейку и открыл воду. Ох, ё! Вода была холодной. На что я вообще рассчитывал? Что может быть в летнем душе раненько поутру в конце августа? Правильно, совсем не парное молоко. Мыться пришлось, подпрыгивая на месте и постукивая в такт прыжкам зубами.

Зато домой потом бежалось вприпрыжку, в теле образовалась приятная легкость. Хотелось закутаться в одеяло и выпить горячего кофейка. Точно. Кофе! И как можно быстрее.