Книга Пункт назначения 1978, страница 44 – Виктор Громов

— Чай, если можно.

Мать удивилась.

— А с чего бы вдруг нельзя? Можно, конечно.

Вот черт, снова ответил не так. В детстве я так точно не говорил. Надо внимательнее следить за словами. Положил в тарелку оладьи, полил сверху вареньем, отправил в рот завлекательную ягодку и спросил:

— А отец с Ирой где?

— Отец у соседей, они там с раками колдуют. Толя сказал, что это чисто мужское дело, женщин к нему допускать нельзя. Девчонки во дворе с собакой. Ты ешь, не переживай. Мы в городе пообедали. А оладьи я им на улицу вынесу, когда пойдем. Иришки там так сдружились, не разгонишь.

* * *

На улице было непривычно тихо. Словно и не день. Словно и не город. Тишина лилась в душу, точно бальзам. Фантастически пахло морем. Ирки увлеченно дрессировали Юльку. Дядя Толя наблюдал за этим из окна. Я прислонился спиной к косяку подъездной двери и тоже принялся смотреть.

Самое начало я пропустил. Пес был уложен посреди двора на брюхо. Голова на асфальте. Глаза несчастные-несчастные, разве что не плачет. Дядя Толя скомандовал. Сначала псу:

— Цезарь, замри!

Потом дочке:

— Ир, давай!

Под восхищенным взглядом Ирки нашей Ирка рыжая пристроила на черный кожаный нос карамельку и отошла в сторону.

— Цезарь, нельзя! — Выдал новую команду дядя Толя.

Юлька скосил глаза, уставился на конфету. Потом не выдержал, обреченно вздохнул и глаза закрыл. На его морде возникло непередаваемое выражение. То, что он думал о девчонках на своем собачьем языке, вслух произносить было нельзя.

Ирки замерли чуть в сторонке, боясь дышать от восторга.

Я принялся мысленно считать. Стало любопытно, как долго выдержит пес? Когда сдадут его собачьи нервы? Юлька был стойким, как кремень. Первой сдалась наша Ирка. На ста двадцати семи.

— Дядя Толя, — выпалила она скороговоркой, — пусть Цезарь скушает конфетку. Жалко его!

Юлька тут же распахнул глаза, свел бровки домиком и попытался скосить взгляд на хозяина. Весь его вид кричал: «Спасите! Помогите! Умираю!» При этом он, как и велено, не шевелился.

Сосед рассмеялся:

— Ну что с вами делать? Весь процесс воспитания мне нарушаете.

Потом обратился к псу:

— Юлька, можно!

Я смотрел во все глаза, но так и не заметил, как это произошло. Пес стремительно поднялся, конфету с носа при этом умудрился не уронить, мотнул головой, клацнул зубами, зачавкал. Все! Во дворе сидел пес, с наиехиднейшей мордой и со смаком облизывался. Ирки прыгали от восторга и хлопали в ладоши.

Финита ля комедия, проговорил я себе под нос. Собрался уже идти к ним, но снова остановился.

— Дядя Толя, — закричала моя сестра, — а можно мне? Можно я тоже попробую?

Юлька замер. Голову к хозяину он не поворачивал. Только уши вывернул назад, чтобы слышать лучше. У него наклевывалась еще одна конфета. Пока гипотетическая, но все же…

— Уверена? — со смехом спросил сосед.

— Да! — раздалось в ответ хором.

Юлька тут же сам, без команды, лег на пузо. Уложил на асфальт голову и принялся ждать. Конфета из призрачной стала практически осязаемой. Собственной, родной. Только на язык положить не успели.

— Вот же засранец, — констатировал сосед с восхищением, — все понимает. Даже командовать не надо.

Он скрылся где-то в недрах квартиры, но скоро вернулся обратно. В руке его была новая карамелька.

— Ира, держи!

Сестренка вприпрыжку понеслась к окну, получила заветную конфету и вернулась обратно. Скоро все повторилось вновь.