Книга Пункт назначения 1978, страница 8 – Виктор Громов

Копейка на них подпрыгивала и звенела. Отец сквозь зубы тихонько ругался, стараясь употреблять исключительно цензурные слова. Найти по карте нужный адрес у нас не получилось. Квартал мы объехали трижды, пока не надумали спросить направление у аборигенов.

После этого дом наш нашелся легко. Батя загнал машину во двор. Я вылез из салона, пробежался вдоль подъездов, отыскивая нужный номер. Слету определить это не удалось.

Дом, по уверению местных, был постройки времен Петра Первого. Темно-красный, кирпичный, в два этажа. Состоял он из двух корпусов, соединенных в торце низенькой неказистой пристройкой с четырьмя дверьми. Семейство мое еще ожидал большой сюрприз, я же помнил, что все удобства, положенные этому дому, располагались именно там — в пристройке.

Наш подъезд нашелся справа.

* * *

Сюрприз удался на славу.

— Ир, — приказала мать, стягивая с ног босоножки, — бегом в туалет. А то здесь уже очередь.

— Ага!

Ирка быстро сориентировалась в пространстве и ускакала в сторону кухни. Оттуда донеслось удивленное:

— А где здесь туалет?

Мать проворчала беззлобно:

— Детский сад, ничего без меня не можете!

Отец улыбнулся и подмигнул мне — на этот раз досталось не ему. Я сидел у дверей на корточках, делая вид, что вдумчиво расшнуровываю кеды. В отличие от них от всех, я еще с прошлого раза помнил — в квартире лишь кран с холодной водой да раковина на кухне.

— Саш, иди сюда! А туалет-то где?

Отец аж сменился в лице. Он нехотя поплелся на зов. Мне ничего не осталось, как отправиться следом. На кухне разыгрывалась трагедия. Мать с Иркой с паникой в глазах оглядывались вокруг. Ни здесь, ни в коридоре, дверей, ведущих в санузел, видно не было.

— Погоди, Надюш, — попытался успокоить отец. — Давай, поищем. Кто их знает, какая тут планировка?

Они все дружно высыпали в прихожую. Осматривать там было особо нечего. Две распахнутые двери: одна в гостиную с диваном, другая в маленькую спальню с двумя кроватями.

Мать попутно распределяла, кто где ночует.

— Мы с отцом здесь, — сказала она, обозрев диван. — А вам с Иринкой тут будет удобно.

Я мельком глянул на древние кровати с никелированными шарами на спинках и панцирной сеткой и тут же вспомнил, как отчаянно они скрипят в ночи. Сразу подумалось: «Я бы предпочел диван!» Но мнения моего никто не спрашивал.

Отец тем временем дошел до конца коридора и уперся в закрытую дверь. На двери был намертво приклеен пожелтевший от времени альбомный лист. На нем кто-то чернильным карандашом написал: «не входить». В конце, чтобы не осталось никаких сомнений, было поставлено три восклицательных знака.

— Странные люди, — сказала мать, — зачем писать? И так никто не пойдет. Только дверь хорошую испортили.

Двери этой я тоже не помнил. Батя подергал за ручку и пожал плечами.

— Заперто. Действительно, странные.

Он отколупнул уголок листка и изумился еще сильнее.

— Надо же, не поленились, приклеили на бустилат.

Мать совсем расстроилась.

— Ну вот, теперь это ничем не отодрать.

— А зачем тебе это отдирать? — Хохотнул отец. — Это же не твоя дверь.

Вопрос был резонный, но мама привыкла быть права. Она возмущенно сверкнула глазами и поджала губы.

Я смотрел на эту дверь — простую, гладкую, деревянную. Выкрашенную добрым пятком слоев белой краски. И удивлялся. Нашли из-за чего страдать. Выкинуть и всех делов. Этому дерьму давно место на свалке. Сейчас…