Книга Пункт назначения 1978, страница 80 – Виктор Громов

— Что происходит? — спросил он удивленно.

— Не знаю, — ответил я. — Но это не первый раз. До этого она зачем-то терла зеркало. Помнишь?

Я глянул на него. Вид у отца тут же сделался виноватый. Ему стало стыдно, что мне тогда не поверили. Он кивнул. Потом отодвинул меня с дороги, отстранил.

— Погоди, сынок. Дай я посмотрю…

Он пошел к запертой двери. Я так и остался стоять в проеме их с матерью спальни. И твердо решил никуда не лезть. Пусть сам во всем убедится.

Сзади кто-то тронул меня за плечо. От неожиданности я вздрогнул и обернулся, потеряв из вида коридор. Передо мной стояла заспанная мама. Я нечаянно осветил ее фонариком с ног до головы. Она тут же заморгала и заслонилась ладонью.

— Олег, — голос ее прозвучал раздраженно, — не свети мне в лицо. И вообще, что у вас тут происходит.

Я поспешно опустил фонарь.

— Прости, мама, я не специально.

— Олег!

Это уже возглас бати.

— Верни свет. А еще лучше включи люстру.

— Сейчас.

Я метнулся к кухне и шлепнул по клавише выключателя. Сразу стало светло. Сразу стало все видно. Как только зажегся свет, Ирка выпрямилась и застыла столбом. Глаза у нее были открыты. Взгляд неподвижный, стеклянный, невидящий. Губы плотно сжаты, брови нахмурены. Руки безвольно опущены вниз. Из пальцев ее что-то выпало и звякнуло о пол.

Интересно, что? Неужели ключ? Что там говорила цыганка? Тень не вырвется из зеркала, если никто не откроет дверь? Вот же бл**ство! Я машинально выключил фонарик и рванул к отцу. Надо было отобрать ключ, испортить его, пока Ирка не добралась до него снова.

Но меня опять отодвинули. На этот раз мама.

— Ира? — Воскликнула она. — Саша? Что все это значит.

Батя в ответ лишь пожал плечами.

— Понятия не имею, — ответил он. — Иришка зачем-то ковыряла в замке. Вот этим!

Он поднял с пола какой-то предмет. Мать пошла к ним. Я за ней следом. Из-за ее спины я никак не мог разглядеть, что именно держит в руках батя. Оказалось, не ключ.

— Что это?

Отец протянул свою находку вперед, а мама перехватила.

— Это мое. — Сказала она. — Из маникюрного набора. Не знаю, как называется. Я еще вчера днем гадала, куда могло деться.

Тут Ирка молча развернулась, протиснулась между родителями и шмыгнула в нашу спальню. Мы ринулись за ней. В комнате она проворно забралась под одеяло, легла и словно уснула.

Я включил свет.

Ира открыла глаза и принялась тереть их кулаками. Вид у нее стал обиженный.

— В прошлый раз было так же, — не преминул заметить я. — Только вы мне не поверили.

Мама виновато на меня посмотрела:

— Прости, Олег. Я решила, что тебе все приснилось.

Батя молча нащупал мою руку и пожал. Стало понятно и без слов, что он тоже извиняется.

— Извинения принимаются, — машинально отрапортовал я, — только следующий раз постарайтесь меня хотя бы дослушать.

И тут же прикусил язык. Не так должен говорить с мамой и папой обычный советский школьник Олег Ковалев. Но что-то менять было уже поздно.

— Мы постараемся, сын. — Сказал отец.

Взгляд его стал озадаченным и… уважительным, что ли.

— Что случилось? — капризно спросила Иришка, чем вернула всех в нужную колею.

— Ты у нас, доча, — усмехнулся батя, — похоже, лунатик. Тебя снова выловили в коридоре.

Ирка уселась на кровати, натянув одеяло до подбородка. Подогнула под себя ноги и от души зевнула. Все замолкли. Меньше всего она сейчас походила на странную сомнамбулу, орудующую отмычкой в замке.