Книга Тайга, страница 14 – Виктор Громов

Я ее знал. В наше время, спустя пятьдесят лет ее тоже пели. От нее все так же щемило сердце, и слезы наворачивались на глаза.

Песня пришлась как нельзя кстати. Сейчас я, как те придуманные лошади, ощущал себя щепкой, попавшей в океан времени. И у меня тоже не было выбора. Пока. После я надеялся хоть что-то изменить.

Голос Наташи затих, отзвучал последний аккорд. А магия — магия вечности все еще витала над тайгой. Я неожиданно сказал в слух:

— Sic transit gloria mundi.

— Так и проходит слава земная, — машинально перевел Эдик.

Ната положила на струны ладонь, спросила у меня изумленно:

— Ты знаешь латынь?

Я осторожно кивнул. Юрка аж приподнялся на своем стуле.

— С каких это пор? Ты ж никогда не знал!

* * *

Мне осталось только хлопать глазами. Черт, так по-идиотски прокололся. А сколько еще таких проколов впереди? От нехорошего предчувствия аж зубы свело. Почему-то вспомнились туманные рассказы, как люди после удара молнией, автокатастрофы или тяжелой травмы головы вдруг начинали говорить на других языках, играть в шахматы, а то и вообще сочинять музыку.

Сразу пришла мысль, что в каждый такой случай можно с легкостью объяснить, если представить, что в старом теле попросту появился новый пассажир. Как удобно все странности без напряга списать на шок, амнезию и плохо изученные способности мозга. Мда…

Юрка настаивал:

— Нет, ты скажи!

— Не помню, ответил я наконец.

— Не помнит он, — парень хмыкнул.

И сразу на защиту встал Эдик:

— Юр, отстань от него. Может, раньше прочел где-то, а сейчас всплыло.

Тот ухмыльнулся, сказал уже совсем беззлобно:

— Всплыло… Знаешь, что обычно всплывает?

— Ребята, — тихонько попросила Ната, — не спорьте. Давайте поужинаем и пойдем спать.

— И правда, — Тоха положил ладони на колени, пружинисто поднялся, — нам еще с рассветом на поиски выходить.

— Опять пойдете искать Генку? — Спросил Эдик. — Возьмите меня с собой.

— Посмотрим.

* * *

Эдик с кухни притащил алюминиевые походные миски. Разлил на порции варево из котелка. Выдал каждому по толстому ломтю серого хлеба. Ната повесила над огнем прокопченный чайник.

Поели молча. Почему-то никому не хотелось говорить. После парни прихватили добавки. Я же налил себе полчашки ароматного отвара, разбавил кипятком. С огромным трудом задавил желание попросить Наташу спеть на бис. Мне хотелось снова услышать ее голос.

После ужина Коля поставил миски в котелок, сходил к озеру, зачерпнул воды, отнес под навес. Сказал:

— Помоем завтра. Сейчас сил нет, как хочется спать.

Все с ним были солидарны. Добровольцев на помывочные работы не нашлось. Тоха от души потянулся и не прощаясь пошел. Коля прихватил свою склянку и отправился следом.

— Эдик, пойдем и мы, — сказал Юрка. Потом обернулся к Наташе, хохотнул: — Натали, ты этой ночью сильно Миху не напрягай. Он у нас теперь раненый. Загнется, не ровен час.

Прозвучало это до жути пошло. Эдик неодобрительно покачал головой и отвернулся. Ната выпалила:

— Дурак ты, Юра. — Дальше уже сказала мне: — Миш, пойдем. Ну его.

Потом вдруг словно опомнилась, затормозила, воскликнула:

— Погодите, а карту мы что, искать не будем? Про карту-то совсем забыли!