Книга Тайга, страница 96 – Виктор Громов

Он стоял ко мне спиной, ничуть не беспокоясь о собственной безопасности.

— Ну же?

А в самом деле, черт подери, почему бы и нет? Что он мне сейчас может сделать? Убьет? Оглушит? Он же не дурак. Все видели, что мы ушли вместе. А это значит, действительно хочет ответить.

Хочешь? Получи! И я не стал разводить политесы. Спросил в лоб:

— Ты, сволочь, зачем всех перетравил? Нахрена подмешал в чай эту пакость?

Санжай обернулся, глянул с любопытством, усмехнулся.

— Умный, значит, догадался? Даже Эдик не додумался. А ты… — он покачал головой, — удивил.

— Ты обещал ответить, — напомнил я.

Колька расплылся в широченной улыбке, глаза его совсем превратились в щелочки. Ответ меня выбил из колеи.

— Никто же не умер? — Он поднял нож, примерился и рубанул по ближней ветке. — Так? Чем ты недоволен?

— Коль, — сказал я, — это не ответ. Зачем?

— Зачем?

Санжай отбросил ветку, нож, обернулся, воткнул руки в боки.

— А сам как думаешь?

Я пожал плечами.

— Не знаю.

Я действительно не знал. Нет, догадки, конечно, были. Но это все вилами писано по воде.

— Не знает он, — Колька вздохнул.

Я решил ему помочь.

— Ты правда веришь в хозяина? Веришь в то, что он не выпустит нас, пока ему все вернут?

Тут Колька откровенно заржал. Смеялся долго, старательно закрывая ладонью рот. Смех его был слишком неуместен в это время, в этом месте. Я молча ждал.

— Ну ты даешь, — сказал он наконец. — Нет, тебе точно весь мозг отшибли. Какой хозяин? Ты что? Мы с тобой в двадцатом веке живем! Люди в космом летают. А ты — хозяин!

— Тогда зачем все это?

— Зачем, зачем… — Он поморщился. — Вот заладил. Как по-твоему я еще могу заставить убийцу выдать себя? А? Как?

Я проворчал:

— Не больно-то у тебя вышло.

Потом примерился и тоже принялся резать лапник. В конце концов, выяснение отношений можно отложить и до лучших времен. Только Колька отказываться от разговора не спешил. Накипело на душе.

— Зато я попытался, — сказал он. — А что сделали остальные?

Тут парировать было нечем. Действительно, ничего.

— То-то же, — констатировал Санжай. Он обернулся ко мне, наставил назидательно палец. — И ты мне не смей мешать.

Я бросил на землю пушистую ветку, взялся за новою. Спросил ради интереса:

— Меня, стало быть, не подозреваешь?

Колька ответил совершенно спокойно:

— Я же не дурак. Никто себе не сможет так голову разбить.

— А этот разговор зачем завел?

Он ненадолго замолчал, в три удара обрубил толстенную ветвь. Потом неохотно признался:

— Помощь мне нужна. Надо ночью за лагерем проследить. Вдруг убийца в конце концов захочет вернуть онгон? Как я об этом узнаю? Один я точно не смогу.

Тут наши мысли работали в унисон. Я какое-то время не спешил давать ответ, просто молча рубил ветки. На земле уже лежала солидная охапка. Колька начал нервничать, спросил:

— Так что?

Я кивнул.

— Хорошо, помогу. Ты сам кого подозреваешь?

Он поморщился.

— Не знаю. Сначала думал на Юрку. Они в тот вечер с Генкой из-за золота крепко сцепились. Теперь… — Санжай пожал плечами, уставился на меня в упор. — Понятия не имею, кто. Кто угодно, кроме Зиночки и тебя.

То, что он не подозревает Генкину сестру, меня не удивило. Я и сам не мог представить ее в роли убийцы. Только решил уточнить:

— И не Наташа тоже.

Санжай удивился:

— Это еще почему?

— Все просто. Как бы она затащила Генкин труп на середину реки. Он вон какой здоровый бугай. А она мелкая. Не девушка, а воробей.