Книга Пепел революции, страница 104 – Виктор Громов

Внутри вокзала он сел за столик и попросил чая. Не успел он начать пить, как кто-то издалека крикнул его фамилию. Кто бы это ни был, враг или друг, Кильчевский поморщился и положил руку на оружие в кармане. Вся его работа, направленная на то, чтобы побывать здесь инкогнито, пошла насмарку, теперь несколько сот человек слышали его фамилию. Он обернулся и увидел радостно улыбающегося, но страшно исхудавшего и бледного Шемакова. Она крепко обнялись.

— Вот ты меня, Спиридон, подвел. На весь вокзал крикнул мою фамилию, а тут, уверен, не один агент большевиков ошивается.

— Ой, Евгений, я что-то не подумал. Действительно. Извини, как-то вырвалось от радости.

— Конечно, только теперь железная дорога для нас закрыта, придется по-другому. Ладно, чего уже там. Рассказывай! Что с тобой случилось, такой вид, будто в двух шагах от могилы!

— Да, есть такое. Тиф проклятый. Как ты уехал, начала эпидемия какая-то, да не обычной болезни, а какой-то особой. В общем, полгорода слегло, многие умерли, а самые стойкие вот только начали поправляться.

— Рассказывай, как ты. Как эвакуация прошла? Ты… ээээ… смог спасти то, что хотел?

— Только малую часть, почти все пришлось бросить. Но ничего, пока ты отдыхал в Крыму, я смог съездить в Румынию и что-то положить в тамошние банки.

— Это хорошо, правда. А я ведь ради тебя сюда приехал, искал тебя.

— Приехал? Ты не в Севастополе живешь?

— Нет. Я только вчера приехал сюда, когда узнал, что Одесса пала. И решил, что ты, наверное, будешь здесь.

— Я прибыл сюда, наверное, с неделю назад. Искал тебя, о тебе многие слышали или знали, но никто не мог сказать, куда ты делся в последние несколько недель. И я решил, что в любом случае, так или иначе, если ты будешь здесь, то будешь на вокзале, вот я и жил фактически здесь несколько дней. Почти потерял надежду и думал бросить все и отправиться в Румынию, но, к счастью, сегодня увидел тебя.

— Да, повезло. Ну, рассказывай, что там в Одессе происходило после моего отъезда.

— Ничего неожиданного. Красные все ближе подходили к городу, но на штурм не шли, что вполне разумно. Их слишком мало, а штурмовать огромный город, в котором сосредоточены кратно превосходящие их силы — это верх глупости. В общем, они поджимали и больше нагоняли страху. Англичане, который, как ты помнишь, курировали Одессу, не знали, что делать и рискнули поставить все на галичанскую армию.

— Чего? — Кильчевский недоверчиво хмыкнул, — на этих ряженых клоунов? Которые грабят музеи, чтобы поживиться саблями и шароварами, а о своей старине знают только из сказок Гоголя?

— Ну, белые юга совсем себя опозорили, когда бежали от самого Тамбова до Черного моря, а самостийники дали гарантию англичанам, что удержат город, если им передадут все военное имущество.

— Ты знаешь, я что-то не помню ни в Одессе, ни в окрестностях каких-то украинских дивизий. Неужели прорвались через территорию красных?

— Как бы ни так. Они были в городе, несколько сотен, правда, больных и раненых, лежали в госпиталях. Вот и все силы.

— Ну, а Шиллинг? Он же командовал всеми силами в городе, неужели просто так подчинился приказу какого-то залетного английского дипломата?

— Ой, не вспоминай нашего доблестного командующего, который всегда проигрывал и сбегал. Вот и сейчас, когда было полно сил в Одессе, главное, организоваться и перейти в наступление, он передал управление какому-то украинскому генералу Яхонтову, или как-то так, и ночью вместе со своим штабом погрузился на английский корабль и уплыл, как дерьмо при попутном ветре.