Книга Пепел революции, страница 108 – Виктор Громов

— А ты-то здесь при чем? Придёшь в главный банк Франции и скажешь: «Добрый день, я русский, поэтому, будьте добры отдать мне все российское золото»?

— Вот твоя слабая сторона, Евгений, в том, что не получил систематического образования. Даже не финансового, а самого простого. Каждая выплата, каждый франк или фунт скрупулезно подсчитывался и фиксировался со стороны наших и иностранных торговых атташе. А теперь к самому интересному.

Когда я был в Одессе, то случайно узнал, что сейчас в Крыму находится человек, который в министерстве финансов руководил департаментом, контролирующим эти все дела! Представь, три года через его руки проходили официальные документы, что и куда платилось, погашалось и в каких банках находится сколько российского золота. И сколько союзники и по каким документам должны вернуть.

— Ты думаешь, он что-то смог спасти из Москвы? Какие-то накладные или счета?

— Я думаю, что он не глупый человек, а среди финансистов, прямо скажем, процент глупых стремится к нулю, и он везет с собой огромный груз векселей, облигаций, гарантий и прочих документов. Повторюсь, они подтверждены британскими и французскими официальными лицами, может даже послами. Так же, думаю, что когда произошла Февральская революция и власть в стране практически исчезла, то самые прозорливые начали готовить собственные пенсии. Да, скорее всего, ему ничего не захотят возвращать, потому, что у этого человека статус тоже весьма сомнительный, но банков десятки, и даже если несколько из них вернут золото, можно до конца жизни быть очень богатым человеком. А там и суды можно начинать против тех, кто отказывается возвращать золото, деньги на ловких адвокатов, на подкупы политиков и прочее есть. Особенно, если дашь гарантию, что останешься в этой стране, и деньги будешь тратить только внутри нее.

— Все очень красиво звучит, но…

— Я с самого начала сказал, что вероятность почти ноль. Но когда такая крупная рыба здесь, то глупо не попытаться поймать ее.

— Да, интересная история. И кто бы мог подумать, сейчас все сражаются за Крым, за какие-то склады вооружений, а главная ценность на полуострове хранится в багаже какого-то неприметного клерка в виде бумажек, которые может хотя бы прочитать один человек из тысячи.

Они попрощались, Шемаков пообещал, что еще несколько месяцев точно будет в Севастополе, если, конечно, не случится эвакуации. Приглашал погостить к себе и сказал, что оставить адрес нахождения в комендатуре. Кильчевский еще раз попросил, хотя, это и было очевидным, никому не рассказывать о его проживании. Напоследок Шемаков бросил восхищенный взгляд на Изабеллу и ушел в ночь.

Кильчевский спросил ее, давно ли ушла Оксана, на что та ответила, что утром она собиралась прогуляться в горы. «Прогуляться в горы» означало, что следовала проверка аэроплана. Уже стояла ночь, а Оксаны Дмитриевны все не было.

Что могло ее и где задержать? До аэроплана было километра три, это около часа пешком вверх по тропинке. Если она ушла утром, и днем они с Шемаковым были на месте, то должна вернуться вечером, но ее все не было.

Он обошел вокруг дома, все было тихо. Волнение усиливалось. Тогда Кильчевский решил пройтись до аэроплана. Конечно, зимней ночью гулять по горным тропинкам не самая хорошая идея. Он оделся теплее, взял фонарик, оружие и отправился. Путь был знаком, а волнение только придавало сил, поэтому, двигался он довольно быстро. В глубине души Кильчевский надеялся, что она ушла от него, что с ней ничего не случилось, а просто решила, наконец, последовать совету, сесть в аэроплан и отправиться к отцу. Ведь действительно, что он мог ей дать? Жизнь на полуострове, который в любой момент может пасть? Еще несколько недель совместного уюта, перед тем, как его отправят на самоубийственную миссию?