Книга Пепел революции, страница 135 – Виктор Громов

Колков сел на пол и горько зарыдал. Его спутник лежал на полу в осколках и пытался привести свои мысли в порядок.

Внезапно, над ними прозвучал незнакомый приятный голос:

— Василий? Какой еще Василий? Хлопцы, среди нас Василии есть? А то, господа офицеры жаниться, вроде, хочуть!

Ему ответом был громовой хохот, который не предвещал ничего хорошего.

Кильчевский пока не понял, в какую историю снова вляпался, но голова были незнакомые, не их сотни, а это значит, что незнакомцы были только врагами.

— Поднимите их и айда в штаб лазутчиков!

Ноги почти не шли, его подхватили под руки двое бойцов и потащили прочь из дома.

— Напились, что ли? — недовольно проворчал один. Это были явно красноармейцы. Дело даже не в другой форме, она как раз не сильно отличалась, и не в редких красных лентах и звездах. Красных можно было определить сразу по их какому-то веселью, оптимизму и непреклонной уверенности в своей победе. Сравнивать с апатично-безразличными физиономиями солдат белых или высокомерно-печальными офицерами было просто нелепо. Те знали, что проиграли в игре, целей которой так и не поняли и старались просто быстрее забыть этот кошмар.

Значит, они в плену у врага, который с ними будет обращаться по закону военного времени. Другими словами, у них всего две вероятности развития событий. Если не повезет, их расстреляют возле первого сарая, если повезет чуть больше, и сочтут, что они представляют хоть какую-то ценность, то вначале допросят, и только потом расстреляют.

Что было с Колковым он не знал, но судя по звукам, того примерно так же тащили под руки. Они вышли из коридора и Кильчевский извернулся и бросил взгляд назад. Это был тот же самый дом, в который они вошли с есаулом еще недавно. Но теперь это было простое строение, стоящее чуть в отдалении от остальной станицы. Пустой тёмный дом, без какой-либо мистики или наваждения. Все, эту страницу можно перевернуть и забыть.

Над станицей на востоке уже алел горизонт, что говорило о совсем близком рассвете. На улицах было довольно людно, однако, ни следа их сотни не было, а только деловито расхаживающие красные. Видимо, ночью был бой, в результате которого казаки были отброшены.

По дороге их несколько раз избивали, и довольно сильно. Кильчевский после очередного раза выплюнул остатки зубов и ощупал тело. Голова и внутренние органы были почти целы, но руки уже слушались плохо, а правая нога очень тревожно обвивалась вокруг левой. Скорее всего, кости сломаны или повреждены сухожилия, но он уже не мог сказать точно, что болит. Казалось, болит все сразу и везде. Болели зубы, желудок, легкие, ногти, волосы и все остальное, что в обычной жизни редко болит. Нос был сломан, глаза заплыли. Была надежда, что его не узнают, и будут считать простым белым офицером. Да и с чего красным было его узнавать, не такой уж он был и крупной фигурой.

Желание бороться окончательно исчезло. Ну и в самом деле, он уже очень устал. Сейчас плен, дальше что? Он может, теоретически бежать, это очень маловероятно в нынешнем состоянии, но все же, что делать дальше? Обратно в Крым? Но даже если он и исхитрится бежать, хотя вряд ли, белые, должно быть, сейчас или отступают с боями обратно, или улепетывают со всех ног, чтобы успеть на корабли, а он на территории Советской России, в глубоком тылу, а еще раз переходить линию фронта нет никаких сил.