Онлайн книга «Пепел революции»
|
— Нет. — Десять, девять… Кильчевский попытался прицелиться, но старик ловко прикрывался за девочкой. Неподалёку в кустах уже матерились солдаты. — Семь, шесть… А если рвануть резко влево, тогда есть крошечный шанс, что он не успеет увернуться и рука с пистолетом по инерции будет направлена в сторону старикашки. — Четыре, три… Нет, не успеет. Надо стрелять в ногу! Пусть девочка останется инвалидом, но, по крайней мере, живой. Этот изверг же не сможет уйти! — Один, ноль… Прозвучал выстрел, почему-то особенно громкий в ночной темноте. Девочка медленно и с какой-то будто обидой повалилась на землю, а старик ее ласково придерживал. У Кильчевского был такой шок, что нажать на курок в ненавистного врага даже не думал. Тот хищно улыбнулся. — Ну что, Женечка, теперь на твоей совести еще одна невинная жизнь. Как, хорошо тебе будет? Он заржал сатанинским смехом, метнулся в кусты и исчез. Кильчевского шатало. Не помня как, он ушел с этой поляны и чудом не попался рыскающим вокруг солдатам. Его разум ничего не соображал, даже чары незаметности не удались. Кильчевский полночи ходил по улицам и только под утро пришел в свой дом. Он лег спать, а проснулся уже больным. Его терзали демоны, но не те, к которым он привык, а незнакомые, внутренние. Которые изнутри уничтожали его. Сколько уже человек из-за него погибло? Только в последнее время: тот, который томился в заключении у красных, Колков, эта безымянная девочка. Исчезнувшая Оксана. Ему было очень плохо. Всем, кто был с ним близок или хоть как-то касался его судьбы, была уготовлена смерть и страдания. Что с ним не так? Почему? Не лучше было бы ему уже давно умереть, поймав шальную пулю? Тогда бы точно остались живы множество людей. Но они умерли, а он живет и влачит свое бессмысленное существование. За ним ухаживала его хозяйка, которая регулярно кормила и убирала. Она, конечно, думала, что это редкая разновидность брюшного тифа, а он ничего не собирался ей объяснять. Так тянулось время, а Кильчевский балансировал между жизнью и смертью, между трезвостью и безумием. Однажды взгляд его упал на забытый и одинокий саквояж и постепенно вернулся к наркотикам. Через несколько недель он начал ходить и понемногу гулять. Город полнился слухами, один невероятнее другого. Одни говорили, что красные потерпели сокрушительное поражение под Варшавой, и теперь поляки идут на соединение с ВСЮР. Другие утверждали, что как они могли потерпеть поражение, если натиск красных в последние дни на Таврический фронт только усилился? Третьи по привычке ругали союзников или искали каких-нибудь евреев, чтобы те расплатились за все, а не найдя их, принимались крушить витрины магазинов. Что было здесь правдой сказать сложно, но ясно было одно — для Крыма наступал решающий час. Для себя Кильчевский решил держаться поближе к порту, ведь не случайно на склады по ночам, в тайне, начали свозить разные грузы, а корабли, раньше стоящие на рейде, теперь были у причалов. Так бы он и дождался, наверное, эвакуации, но когда прилетела в город новость, что силы белых откатились на Перекоп, в эту же ночь какой-то человек, лица которого он не видел, явился ему, то ли во сне, то ли наяву и приказал выполнить вторую часть сделки. Бедная, израненная память не выдержала и отдельные воспоминания и мысли просто снесли шлюзы забвения. Теперь все встало все на свои места. Он должен был прибыть на перешейки и помочь наступающим прорваться на полуостров. Если он выполнит все, то возможно прощение и амнистия. Наконец, в первый раз на долгие недели беспросветного ужаса, у него появилась реальная цель. Да, помочь красным и закончить, наконец, эту бессмысленную братоубийственную войну. Ему дал слово сам Фрунзе, а все знают, что Фрунзе держит свое слово. |