Книга Уроборос. Том 1, страница 141 – Виктор Громов

В одном крыле дворца был банный комплекс, прямо как в старые времена Рима. Каскад бассейнов, от самый горячих парилок ступенчато до водоема с обычной водой, где можно было вдоволь поплавать. Ромеи там любили проводить время, наблюдая за театральными представлениями обнаженных девушек или потягивая разбавленное вино. Однажды, Ирина предложила Ираклию попробовать некое снадобье, которое используют местные прорицатели. Оно должно открыть перед ним все ворота мира и сообщить неземные вести. Скептически настроенный Ираклий подозревал, что это что-то вроде опиумной жидкости, с помощью которой врачи на востоке останавливают боль раненым или определенный вид грибов, которые употребляют лесные шаманы на севере, чтобы пообщаться с духами. Но в действительности все оказалось совсем иначе.

По ощущениям, сначала под Ираклием медленно исчезло ложе, потом появилась и открылась дверь, висящая прямо в воздухе, куда он не замедлил воспарить. Благо, каким-то краем сознания он ощущал рядом обнаженные тела подруг, которые сопровождали его в путешествии, иначе он бы неминуемо потерялся в новых мирах. Дверь вела в особую сферу, где царила радость и спокойствие, где воплощались самые потаенные мечты и желания, где можно было вспомнить себя младенцем, затем увидеть со стороны, как первый раз пытался сесть на коня, как доверили впервые руководить отрядом. Как встретил свою жену, Епифанию. Да, она тоже была здесь, рядом, совсем молодая и невероятно красивая. Она взяла его за руки и сказала, что гордится им. Что он ее герой, что спас Романа, решающую битву и всю кампанию.

Затем появились дети, Ираклий, наследник и гордость, который сказал, что когда он станет императором, то такого отца будет ставить в пример всем, Мария, его маленькая красавица. Как она, должно быть, выросла за это время, пока его не было дома. Григорий и Феодор, представились в виде высоких и сильных юношей, крепко сживающие мечи и смущенно улыбающиеся. «Как?!,-хотелось крикнуть ему,-вы же совсем еще маленькие! Вы не можете быть такими взрослыми!». Они грустно и смущенно кивали головой: «Ты наш Одиссей. Ты покинул нас и много лет в чужих краях совершаешь подвиги. Телемах тоже встретил отца уже взрослым воином». Ираклий пытался что-то еще прокричать, но обнаружил, что его рот куда-то делся, а сам он превратился в личинку жука, которая лежит на дюне и беспомощно смотрит на караван, который двигается прямо на него. Когда первый верблюд достиг места, где он лежал, человек спрыгнул, лег на живот, приблизил глаза к нему и зло прошипел:

— Думаешь, ты победил? Это твой триумф, думаешь, проклятый ромей? Нет, я разрушу весь мир, и вы будете оплакивать тот день, когда захотели помочь несчастному изгнаннику! Я уничтожу всех вас!

Тут подлетела птица, схватила личинку и улетела высоко-высоко за облака. Ираклий не мог пошевелиться в клюве птицы и только рыдал от печали и безысходности. Когда птица спустилась ниже облаков, он увидел Константинополь, символ и цитадель величия и незыблемости Рима. Вон стены, и гавани, вон ипподром, цирк, собор Святой Софии, вон большой Дворец, Золотой Рог. Ха, а вон и его дом! Его милый, любимый дом, где они живут дружной семьей много лет. Он хочет туда, он должен быть там. Ираклий обратился к птице, которая несла его, с просьбой из самой души: