Книга Уроборос. Том 1, страница 57 – Виктор Громов

— О, великий шахиншах Хосров, повелитель моей жизни. Благодарю тебя от всего моего народа и желаю тебе многих лет жизни и царствования и большого потомства. И чтобы Иран только креп и процветал.

— Если у тебя есть какие-то просьбы или мысли сейчас, до сражения с изменником, можешь высказать мне их. Я всегда чуток к моим верным подданным.

Здесь Хосров немного сжульничал. Лахмиды никогда не были подданными Ирана. Они были формально друзьями иранского народа и, фактически, зависимым кочевым государством, но никогда не были прямыми подданными. Это было замаскированное предложение арабу, которое тот не мог не прочитать.

— Шахиншах, ты знаешь, практически все взрослые мужчины моего народа сейчас находятся здесь. Наши земли никто не охраняет. Если об этом узнают вонючие шакалы Гассаниды, то они бросят свои завоевания в западной Аравии и ударят по нам. Нам нужно золото, чтобы помочь арабам в Мекке сражаться.

— Я понимаю твоя опасения. Завтра же утром я распоряжусь выдать тебе пять кентариев золота. Я не могу позволить, чтобы семьи моих друзей и союзников были в опасности.

Глаза ибн Мундара алчно сверкнули оловом. Если какое-то золото и пройдет мимо казны лично него людям Мекки, то его будет очень немного.

— Еще, мой господин. Я бы просил тебя дать мне и моим наследникам высокий пост в Иране. Чтобы у нас был наибольший политический вес среди всех арабов и мы могли настойчивее проводить волю шахиншаха среди людей пустыни.

Это, конечно, уже переходило все рамки. Никто из не-ариев не мог получить высокий государственный пост в Иране. Даже детям шахиншахов, у которых матери были не чистой крови, очень трудно было рассчитывать на престол, а тут какой-то пустынный разбойник, который намеревался войти в круг благороднейших аристократов. Кроме того, этот араб, прекрасно осведомлённый о порядках при дворе Ктесифона, рассчитывал и на приличное жалование из казны.

Увидев замешательство на лице Хосрова, ибн Мундар поспешил добавить:

— Нет, если повелитель не хочет конфронтации с благородными ариями, прошу, извини мне мою дерзость.

— Я -повелитель иранцев, мой друг. И какой из меня хороший шахиншах, если я могу удовлетворить просьбу своего верного помощника. Обещаю тебе, когда мы разберемся с изменниками и вернемся в Ктесифон, ты получишь титул, соответствующий твоим заслугам и верности.

Еще раз низко поклонившись, араб вышел из палатки. У него было много дел. Теперь следовало наладить связь с другой стороной и повысить требования у Бахрама.

Глава 14.

На следующее утро правительственная армия развила бурную деятельность. Пока отдельные отряды отвлекали противника на южном берегу реки, выкрикивали оскорбления и приглашали переправиться и отведать стали, другие как можно быстрее готовили большие ловушки для тяжелых катафрактов. Как и было спланировано, большая часть арабов отправилась в разъезды вдоль Большого Заба на восток, чтобы сильная конница Бахрама не пересекла там реку и не ударила по противнику. Долго спорили, что делать с левым флангом правительственной армии. Пересекать Тигр никто не хотел, армия и так была не слишком многочисленна, чтобы ее дробить на части и разобщать в решающий момент, но, кажется, и враг не горел желанием атаковать, пересекая сразу две реки. Решили Тигром прикрыть свой левый фланг, а к бродам отправить небольшие сторожевые отряды, чтобы дать знать командованию в случае форсирования неприятелем. Ловушки были выкопаны и укреплены в за один день, они имели необычную конструкцию: пехотинцы, в первую очередь легкие, могли безбоязненно отступить по ним, но конный точно провалится и погибнет. Еще два дня сооружались помосты за линией пехотинцев. Было довольно проблематично найти дерево в этой местности, но жители близлежащих деревень без особых проблем решили эту проблему, как только увидели полноценную золотую монету. Таким образом, к третьему дню пребывания в виду неприятеля, правительственная армия была в целом готова. Да, шансы на победу по-прежнему были невысоки, но командующие выжали максимум из своего положения и ситуации. За эти дни арабы вступали несколько раз в мелкие стычки с отрядами Бахрама, но это скорее было для сохранения контакта с противником, а не настоящие битвы. Из-за непростой ситуации, Хосров делал ставку не только на военный аспект предстоящей битвы. Как только темнело, в обоих направления реку начинали пересекать неприметные люди, с помощью которых продолжался напряженный торг между отдельными командирами. Посулы и обещания громоздились друг на друга, все ради того, чтобы одержать сиюминутную победу. С кем-то удавалось договориться, с кем-то нет. Многих агентов ловили и казнили без долгих разговоров. Казалось, командующие Бахрама, да и он сам, на противоположном берегу в недоумении. Ситуация развивалась не по их сценарию. Бахрам рассчитывал, что разобьет армию, которую возглавляет один из полководцев, и потом или на марше, или уже возле столицы мальчишка сдастся на его милость, или произойдет очередной переворот, после чего он с праведным гневом и полным правом отомстит и за Ормузда, и за Хосрова. Но теперь, когда армию, и судя по ее виду – неплохую армию, привел сам шахиншах, время работало против Бахрама. Его приверженцы смотрели через реку и думали, что если Хосров из ничего смог слепить армию и со скоростью молнии добраться до этих северных районов Месопотамии, возможно, он и не такой глупый и никчемный, как говорили офицеры. Кроме всего прочего, одного дело выступать против узурпатора, который сидит где-то далеко на престоле, когда чехарда во власти, а совсем другое, когда законный шахиншах, признанный магами и придворной знатью, находится перед тобой.