Книга Радуга на запястье, страница 204 – Юлия Фирсанова

— Кирана, благодарю, Род счастлив, – голос Трауля раздался за спиной девушки.

— Не за что, встряхнуть друга и напомнить о главном несложно. Он ведь и сам понимает, что ворошить грехи прошлого, тем паче чужие грехи, которые невозможно исправить, вместо того, чтобы радоваться счастью в настоящем – несусветная глупость! Надо только было ткнуть в эту истину носом! – откликнулась Кира. – Говорить такую правду легко и приятно!

— И все-таки… – начал было опекун.

— Они мои друзья и, с того проведенного нашими родителями катастрофического ритуала, моя единственная семья. Они и ты, але, – почти отмахнулась Кирана, не видя трудности в том, чтобы вправить мозги лучшему другу, которого знала с пеленок.

Одно время даже у знакомых мелькали мысли о возможном браке между подрастающей парочкой. Уж больно хорошо они дополняли друг друга. Но мелькали ровно до тех пор, пока они не видели вместе Рода и Алию. Вот тогда даже сторонним наблюдателям при наличии минимальной внимательности становилась очевидна разница между крепкой дружбой и расцветающей влюбленностью.

— Из меня вышел плохой родственник и воспитатель для подростков, – высказал свое беспристрастное мнение паладин, всегда честно оценивающий не только других, но и себя самого. Себя еще более жестко и безжалостно, чем кого-либо иного, даже противников, как и подобает истинному паладину Могуществ.

— Худший? – Вот теперь Кира удивилась по-настоящему, аж руками вплеснула и ногой топнула в неподдельной экспрессии. – Напротив, самый-самый лучший из всех возможных вариантов, находящихся в пределах доступа реальных личностей.

Но опекун, кажется, решил, что собеседница всего лишь утешает его, и остался при своем мнении. И тогда Кирана решилась. Вытащив из кармана какую-то истрепанную тетрадку, продемонстрировала Траулю, сопроводив комментарием:

— Я не показала эту вещицу ребятам и не покажу никогда, но среди записей наших родителей я позаимствовала вот этот прелюбопытный журнал расчетов умножения сил при принесении в жертву служителя Могуществ.

— Однако, – по-настоящему удивленно хмыкнул служитель Могуществ, взял тетрадочку и пролистнул, оценивая перспективность расчетов. Закрыл, спокойно вернул Кире и, поразмыслив, заключил без малейшего оттенка мстительного удовлетворения: – Они могли бы попробовать, пожалуй. Но лишь попробовать. Забрать что-то у Могуществ без их на то позволения… Результат оказался бы еще более скверным, чем случившееся.

— Не сомневаюсь, – уверенно согласилась Кирана. – Даже по первым выкладкам, которые успел пересчитать Род, видно: низковат был у наших родителей уровень навыков и мастерства, чтобы с рук безнаказанно сошло покушение на такую фигуру. Нас-то и дома у тебя, и в университете Ильреона гоняли, муштровали, учили на совесть, а родители самоучки, может, и талантливые, но без системного подхода к образованию. Впрочем, сути это не меняет. Намерение существовало. А потому результат можно расценивать и как возмездие.

— Те, кто управляют Вселенной, очень не любят, когда им пытаются мешать, – согласился Трауль.

«Возможно, метки, возникшие на запястьях команды, тоже часть этого бумеранга судьбы неодолимой силы. Родители необдуманно лелеяли мысли о помехе, а расплачиваться будут дети», – подумалось Кире. Впрочем, ей самой такой способ расплаты пришелся по душе. Идеальная работа: разнообразная, хорошо оплачиваемая, в чудесном коллективе, а что начальство с некоторыми причудами, так в этом тоже есть свой интерес.