Книга Радуга на запястье, страница 30 – Юлия Фирсанова

— Это Тучка? – разглядывая призрак собаки, на всякий случай уточнила Кира.

— Аха! Мы подружились, друзей не бросают, – повела-пожала крыльями, как плечами, Алия.

— А ты рассчитывала свой портал с учетом Тучки? – хмыкнул Мел, тоже принимаясь прикидывать, что к чему, пока мелкая черная полупрозрачная псинка совершенно по-собачьи радостно скакала вокруг крылатой красавицы, выпрашивая ласку.

— Нам всем хватит, – улыбнулась Алия, наклонившись и погладив маленького друга. – Тучка сейчас добавит маркер.

С этой улыбкой девушка бросила в подхалимски раскрывшийся фиал клочок черной призрачной шерсти, оставшийся в пальцах.

— Вот так всегда, ты рассчитываешь, мучишься, обсчитываешь вероятности, а потом приходит Алия и ставит все с ног на голову, – проворчал Мелвин, грациозно тряхнув локонами.

Род только повел широкими плечами. Спорить с Алией, если дело не касалось необходимости поесть, он вообще считал делом безнадежным и пустым.

— Гении – они такие, – согласилась Кира, похлопав по боку фиала, который будто только и ждал условного сигнала, чтобы взорваться брызгами открывающегося портала.

Четверо и пятый компаньон на мохнатых лапках даже не шагнули в сторону портала. Зев перехода сам почти напрыгнул на них, собираясь увлечь в свои недра. Мало того, со стороны мира, откуда надлежало сделать шаг, надвинулась, собравшись из ничего, и нависла громадная туча. Она оказалась серая по краям, графитовой ближе к центру и резко темнеющей до густо-густо черного в самой сердцевине. Именно этот цвет свинчивался в спираль и вливался в маленького веселого песика, не утратившего оптимизма и после смерти.

— Что про… – попытался задать дельный вопрос Мел, но не успел.

Портал накрыл их всех, перенося в иные края.

— …исходит? – закончил Мелвин, уже ступая на широкие белые плиты зала в университете Ильреона. Эхо загуляло среди ровных серебристо-серых стен и чуть более светлого куполообразного потолка, похожего на высокое, бледное небо.

— Мы дома, – весело рассмеялась Алия, повела плечами, пытаясь привычно взмахнуть крыльями, взлететь и с недоуменным ойком пошатнулась.

Крылья по-прежнему призрачно переливались за спиной девушки, только она сама призраком больше не была. К студентке Алии але Ильм вернулся плотский облик. Что еще более удивительно, плоть обрел и веселый песик Тучка. Только теперь рядом с выбранной в ином мире хозяйкой стоял не мелкий барбос дворянских кровей, а громадный лохматый, черный как ночь зверь размером с хорошую лошадь. Если бы не веселая морда пса, от такого точно любой захотел бы держаться подальше.

— Дома… – раздумчиво повторила Кира, испытывая колоссальное облегчение в двойном объеме: во-первых, по причине возвращения команды, во-вторых, по поводу Алии, снова обретшей материальную оболочку. – Только почему в светлом зале университета, а не в рабочей зале у нашего древа-кристалла?

Светлый зал – по сути, холл перед громадным залом с гигантским Кристаллом – сердцем университета никогда не занимали мебелью, и студенты тут старались не задерживаться. Дело было не в уважении к святая святых, а в банальной, точнее, совсем небанальной физиологии и метафизике.

За высокой, сейчас, как и всегда, чуть приоткрытой дверью находилось средоточие университета Основ Мироздания – самое его сердце. Именно тут заканчивался незримый для всех, кроме идущих его путями, лабиринт Тысячи Дверей. Именно туда приводил он тех, кто станет студентами и одной командой. Там даровал частицу кристалла, из которой вырастало древо-кристалл для рабочей залы. Не грандиозно-незыблемый, как Кристалл или Могущества, но исключительно полезный рабочий инструмент, стимулирующий рост способностей студентов и дающий вполне обычные камни для хранения стандартных плетений заклинаний. При выпуске студентов из университета кристалл команды всегда рассыпался пылью, большая часть которой возвращалась к большому Кристаллу, а ничтожная частица навсегда оставалась, отпечатавшись в сути бывших учеников.