Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 27 – Ангелина Сантос

— Где подлинник?

— В безопасном месте.

— В доме Террана?

— Я сказала: в безопасном месте, а не в разумном.

Он посмотрел на меня так, будто хотел выругаться, но вспомнил, что перед ним все-таки дама.

— Вы принесли копию, но не подлинник. Уже лучше.

— Я рада, что мое обучение вас устраивает.

— Не обольщайтесь. Вы все еще двигаетесь так, будто хотите, чтобы вас поймали.

— А вы все еще говорите так, будто не собираетесь помогать, но уже ищете шляпу.

Рейнард задержал на мне взгляд.

Потом надел шляпу.

— Нижняя пристань грязная, шумная и не любит дорогие лица. Опустите вуаль ниже, не спорьте на улице и не называйте мое имя при посторонних.

— Как мне вас называть?

— Никак.

— В разговоре это неудобно.

— Прекрасно. Меньше разговоров.

Часовщик проводил нас через черный ход. Во дворе стояла закрытая повозка с выцветшей эмблемой прачечной. Рейнард открыл дверцу.

— Садитесь.

— Вы приехали в этом?

— Нет, я ношу повозки в кармане для впечатлительных вдов.

Я посмотрела на него.

— У вас тяжелый характер.

— Зато легкая повозка. Садитесь.

Я села.

Мы поехали не сразу к пристани. Рейнард велел кучеру сделать круг через рыбный рынок, потом свернуть к складам, потом снова вернуться на широкую дорогу. Я сначала молчала, потом не выдержала:

— Вы проверяете хвост?

— Да.

— И?

— Вы либо ушли чисто, либо за вами послали людей умнее меня.

— Такое бывает?

— Что люди умнее меня? Редко, но я стараюсь не исключать неприятное.

Он сказал это так сухо, что я почти улыбнулась.

Почти.

Нижняя пристань открылась за последним поворотом: мокрые деревянные настилы, склады с облупленными вывесками, крики грузчиков, запах рыбы, дегтя и холодной реки. Здесь столица переставала притворяться благородной. Вода била о сваи, канаты скрипели, люди ругались открыто, а не вежливыми фразами за фарфоровыми чашками.

Серые конюшни стояли у самого края пристани.

Длинное низкое здание, крыша в пятнах плесени, ворота перекошены, над входом висела старая доска с нарисованной лошадью. Лошадь когда-то была серой, теперь стала цвета грязной муки.

Рейнард остановил меня у угла склада.

— С этого момента говорю я.

— Почему?

— Потому что вы выглядите как женщина, которая считает, что прямой вопрос обязан получить прямой ответ.

— А это плохо?

— На Нижней пристани за это могут дать прямым кулаком в лицо.

— У меня есть вы.

— Я не украшение при вашей смелости.

— А кто?

Он посмотрел на меня с раздражением, но ответил:

— Человек, который хочет дожить до вечера.

В конюшнях было тепло и душно. Пахло лошадьми, мокрым сеном, кожей и дешевым табаком. У стойла возился плотный мужчина с рыжими бакенбардами. Он окинул нас взглядом и сразу решил, что мы не покупатели.

— Закрыто.

— Для кого? — спросил Рейнард.

— Для всех, кто не привел лошадь.

— Нам нужен Элиан Сеттар.

Мужчина перестал натягивать ремень.

— Нет тут такого.

— Был.

— Много кто был.

— Он работал кучером на ночных выездах. Возил закрытые экипажи. Бледный, с родимым пятном у виска, левую руку держит хуже правой.

Рыжий посмотрел внимательнее.

— Вы из Палаты?

— Хуже, — сказал Рейнард. — Я задаю вопросы без жалованья.

Мужчина усмехнулся, но глаза остались настороженными.

— Сеттар больше не ездит.

— Умер?

— Нет. Был бы умер, хлопот меньше.

— Где он?

Рыжий сплюнул в солому.