Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 50 – Ангелина Сантос

Так, словно с самого начала знал, что приедет сюда именно в этот момент.

Госпожа Вирс сразу опустила голову. Охранники выпрямились. Мелисента рядом со мной тихо произнесла:

— Вот теперь, Алеста, не показывайте, что испугались.

— Я не испугалась.

— Тем более не показывайте.

Кассиан подошел к нам по мокрой дорожке. Его взгляд скользнул по Мелисенте, по белому зданию, по мне. На миг остановился на моих руках. Я сжала пальцы, чтобы не выдать дрожь.

— Госпожа Вейр, — сказал он. — Не ожидал увидеть здесь мою жену.

— Неужели? — Мелисента улыбнулась. — А я почему-то была уверена, что вы появитесь.

Он перевел взгляд на меня.

— Алеста, нам нужно домой.

— Осмотр еще не закончен.

— Для тебя закончен.

Мелисента чуть подняла бровь.

— Магистр, вы сейчас говорите как муж или как представитель Палаты?

Кассиан не отвел глаз от меня.

— Как человек, который слишком хорошо знает, что происходит с женщинами, когда они начинают слышать не те голоса.

Я ответила раньше, чем успела испугаться:

— Возможно, проблема не в женщинах. Возможно, проблема в тех, кто решает, какие голоса правильные.

На мгновение между нами встал Дом тихого призрения со всеми его белыми стенами, подавленными криками и женщинами у окон.

Кассиан понял, что я что-то узнала.

И я поняла, что он понял.

Он подал мне руку.

На виду у Мелисенты, Вирс, охраны, служительниц у входа. Отказаться означало устроить сцену. Принять — снова войти в его власть.

Я смотрела на черную перчатку.

Потом вложила в нее пальцы.

— Разумеется, муж, — сказала я достаточно тихо, чтобы слышал только он. — Поедем домой. Нам ведь так много нужно обсудить.

Его рука сомкнулась вокруг моей.

Не больно.

Но уже без прежней нежности.

— Да, — ответил Кассиан. — Очень много.

Глава 8. Приют тихих вдов

К утру я поняла, что Кассиан поставил у моей двери человека.

Не в открытую. Не так грубо, чтобы это можно было назвать надзором. Просто в коридоре западного крыла появился новый слуга с подносом для писем, потом другой — с корзиной белья, потом молодой охранник, который будто бы проверял оконные засовы после ночного дождя.

Все они были заняты делом.

Все они оказывались рядом, когда я подходила к двери.

Дом Терранов снова стал внимательнее.

Я сидела у туалетного столика, пока Лина убирала постель, и смотрела на свое отражение. После вчерашнего эхо лицо казалось чужим: бледная кожа, темные круги под глазами, губы без цвета. В таком виде удобно объявлять женщину больной. Достаточно добавить лекаря, пару свидетельств слуг и мужа, который с печальным достоинством скажет: «Она не оправилась после смерти бывшего супруга».

Я провела пальцами по волосам и заставила себя выпрямиться.

Больная женщина лежит.

Женщина, которую собираются запереть, должна стоять.

— Лина, — сказала я.

Девушка вздрогнула так, будто я застала ее за кражей.

— Да, госпожа?

— Если сегодня кто-то спросит, как я себя чувствую, что ты ответишь?

Она прижала к груди сложенную простыню.

— Что вам лучше.

— Не просто лучше. Что я спала спокойно, позавтракала и сама выбрала платье.

— Но вы почти не спали.

— Зато завтрак еще впереди.

Лина смотрела на меня испуганно, но уже понимала быстрее, чем раньше. Страх учит плохо, зато быстро.

— А если господин магистр спросит, почему я так сказала?