Книга Мой порочный декан, страница 22 – Татьяна Бэк

Открываю медленно, с трудом справляясь с трясущимися руками.

Игорь Андреевич врывается без слов, сгребает в охапку, прижимает так, что не могу пошевелиться, вишу безжизненной тряпичной куклой.

Он вдруг отрывает меня от себя, отступает на шаг, смотрит на меня взволнованно, ощупывает, словно проверяя целостность.

— Девочка моя, почему не отвечала?

— Ты был… занят! — выдавливаю тихо, чувствуя, что язык начинает заплетаться под действием алкоголя.

Мужчина резко подходит ближе.

— Это из-за той женщины? — спрашивает он зло. — Думаешь, она для меня хоть что-то значит?

— Не знаю, Игорь. Я ничего уже не знаю! — вдруг всхлипываю горько. — Иногда я чувствую, что ты мой. А потом ты словно исчезаешь. Я схожу с ума, понимаешь? Я стала зависимой... От тебя, от прикосновений, от голоса, от этой боли, которую ты оставляешь, когда уходишь.

Игорь берёт моё лицо в ладони, смотрит так, словно старается влезть прямо душу.

— Не играй со мной, Света. Бо́льшую часть дня я думаю о тебе. Представляю, как ты смеёшься, как дрожишь подо мной, как шепчешь моё имя.

Я не выдерживаю.

— Тогда почему ты прячешься? Почему притворяешься чужим?

Он вжимает меня в стену. Его губы накрывают мои, такие резкие, яростные. Игорь целует меня, как будто хочет стереть всю боль. Он снова мой. На секунду — весь. Но я знаю: завтра опять будет холод. Но сейчас…

Сейчас есть лишь бездонная страсть, страх и зависимость.

Любовь? Нет, это слишком страшное слово, от которого по телу бегут мурашки. Произнести его — подписать смертный приговор!

Но я знаю точно: если Игорь Андреевич уйдёт — я исчезну, перестану существовать, растаю, словно туман в лучах утреннего солнца.

Игорь Андреевич

Маленькая бестия с глазами котёнка, такая невинная и страстная; порядочная и испорченная. Мне бы бежать от девочки-беды или отправить её заграницу, ведь так нужны ценные кадры. Но разве смогу отпустить её, мою светлую Свету?

Она же озарила жизнь такого мудака, как я, дала хотя бы намёк на тот проблеск в конце тоннеля, которым шёл и продолжаю слепо идти.

Те короткие часы, что мы вместе, стараюсь не занимать еблей мозга самому себе. Есть лишь я и моя сладкая отзывчивая девочка. Смотреть, как расширяются зрачки, вытесняя небесную радужку, слышать, как сбивается её дыхание, а синяя венка на шее бьётся мне в подушечки пальцев… Не в этом ли счастье мужчины?

Но в сотый, в тысячный раз сбиваю себя с этой бредовой мысли. Светлячок — лишь моя студентка, а поэтому никто не должен узнать о нас с ней. Всякий раз убеждаю себя, что не следует идти в ту квартиру, что снял для неё. Можно просто насладиться фактом, что поддерживаю талантливую молодёжь, но всякий раз нарисовываюсь в прихожей, словно приклеенный.

Света берёт букет/конфеты/суши из моих рук с таким выражением, будто не знает, что с этим делать. Другая бы на её месте начала требовать новый яблофон или иную технику с надкусанным Евой логотипом, но моя девочка не такая.

Всякий раз готовлю себя к тому, чтобы сказать, — между нами всё кончено, но мы вновь оказываемся в одной постели, а её русые волосы разбрасываются по моей груди так доверчиво и красиво.

Порой не представляю своего тела без обрамления из Светлячка, её ноги, вокруг моих бёдер; её пальчики, впивающиеся и оставляющие следы от ногтей, её мягкие, податливые губы, которые порой терзаю до крови.