Онлайн книга «Вспомнить нас»
|
О, НЕТ! Подбрасывать новые поводы для осуждения не входило в мои планы. Зря только добудилась режиссёра! В рёбрах умоляюще заскреблось. — Я должна посидеть одна. Нащупаю что-нибудь похожее по памяти! Видела же примерно, что он изображал на ладах. — Как знаете, — равнодушно донеслось за спиной. — Я там на обратной стороне написал табулатуры*. Не нашёл нигде облегчённых, поэтому составил сам. Спрашивайте, если будет непонятно. Я застопорилась, застигнутая врасплох страшным непонятным словом, и в отчаянии сморщилась. Ненавижу людей с аттестатом музыкальной школы, — а у него явно такой имелся! Грёбаный выпендрёжник! 19. Кто испортил мне жизнь К спине и плечам приникло тепло. Я действительно почувствовала заманчивый запах мужского тела. Его размеренное сердцебиение и затаившуюся силу, с какой меня можно легко скрутить на полу. Режиссёр взял в оборот мою правую напряжённую руку. От переизбытка тишины в голове я зажмурилась. Сильнее сжала пальцы на грифе и… Поняла вдруг, что на самом деле держу что-то тонкое, шершавое и подозрительно знакомое. Распахнула веки на ходу, обнаружив себя дрожащей, выбегающей из аудитории, как полоумная. По сторонам парты, парты, парты, жирная куча ненависти с бородавкой над губой, впереди — порог. Я выскочила за него, унося косы подальше, вытаращилась на толпу незнакомцев во главе с Боженой, которая встречала меня большущими испуганными глазами, и позволила челюсти «отвалиться». — Сдала?! Позади захлопнулась дверь. Я вздрогнула и проморгалась. Осмотрела коридор, наполненный дневным светом. Метровый кактус в форме булавы. Облупившийся подоконник. Обстановка четвёртого этажа, где принимала перезачёт историчка, выбила из меня тихий вскрик. В ладони лежал не гитарный гриф, а зачётка. Только тепло ещё ощущалось на коже, покрывшейся мурашками. Я сглотнула. Умыла себя рукой и принялась отлистывать мятые страницы. Народ — сборище должников — пялились как присяжные в суде. — С-сдала. Зачёт! — Ура-а-а! Поздравляю! — вскрикнула Божена, заботливо уводя нас от дверей. Ледяные пальцы сомкнулись на моём запястье, а следом тут же объявился очередной претендент на изнасилование. — С седьмого раза! — С КАКОГО?! Девчонка рассмеялась. — Неважно. Главное, что из меня получился неплохой репетитор, а у тебя больше нет долга по истории. Неужели мы можем с чистой совестью идти на репетицию?! Не помню, чтобы мне когда-то было знакомо это чувство: «чистая совесть». Я растерянно кивнула, обнаружив свой рюкзак свисающим с тоненького плеча Божены. НО ВЕДЬ МЫ ТОЛЬКО ЧТО С ПОКЕМОНОМ В ТЕМНОТЕ, В СЕМИНАРНОЙ… теребили струнки. — У тебя такое красное лицо! Хочешь умыться? Я угрюмо кивнула и вернула рюкзак. Девчонка слишком худая, надорвётся ещё. А репетиция — это очень-очень хорошо. Репетиция — это не пары, не зубрёжка, не кросс. Не полиция и не серьёзный разговор с батей… БАТЯ! — Ты с каждой секундой всё сильнее багровеешь. Что с тобой сделала Тамара Григорьевна? — Унижение. Власть. Доминирование, — принялась я безжизненно перечислять, загибая пальцы. — Стояние на коленях. Угрозы выпороть, привязать к батарее, схватка. Фатальный проигрыш. Разговор с батьком, пристальная слежка и… — Обе ладони оказались сомкнуты в кулаки. — …попытка меня натянуть. — На тройку? Да ладно! — Карие глаза искренне и изумлённо округлились. |