Онлайн книга «Вспомнить нас»
|
— Ты весь вечер ходишь к нему выпивать! — НЕТ! Мы обе шумно вздохнули, а Божена, словно не соглашаясь, протяжно промычала во сне. Лицо Шаховой с трудом различалось, но я ощутила его презренное выражение. И вдруг настолько растерялась, что позволила заставить себя отступить. Плечи опустились. Ладонь сорвалась с дверной ручки вниз. Босые ступни уже сводило от распространившегося по этажу холода, раздувающего парусом балконную тюль. Тихо скрипнули пружины матраса, стоило мне вернуться к кровати и смирно на неё опуститься. Нет, в бесчисленный раз, мучимая бессонницей и трезвостью, я вставала НЕ К ЛАРЦЕВУ! — Отлично. Я буду следить, чтобы ты не уходила. Если понадобится — всю ночь! — донеслось из темноты. — Дмитрий Владиславович тебя об этом попросил?! Грудь продолжило сдавливать от неуёмного стыда. Аня подобрала под себя, наверное, тоже замёрзшие ноги. Сомкнула одну ладонь во внушительный кулак, и её глаза блеснули яростью: — Нет! Я просто не хочу, чтобы у него были из-за тебя проблемы! О боже… Она действительно в него влюблена. Не передать словами, как паршиво забилось моё сердце. Не в унисон с Димоном, а ежесекундно с ещё двумя жертвами его манящего существования. — А бойкот ты нарушила, потому что он тебя попросил? Я осеклась, вслушиваясь в исполненное ненависти молчание, донёсшееся из угла. Значит, правда. Спасибо, великодушный Дмитрий Владиславович. ТАК ЕЩЁ БОЛЬНЕЕ! Исподтишка он бросил нас в парке под присмотром Олеси. Сказал и только ей, что у него температура. Что вернётся в отель раньше, а заодно проконтролирует накрыт ли ужин. Я еле совладала с негодованием, когда не смогла отыскать его среди группы. Много-много улыбающихся лиц и ни одного привычно унылого с родинками. Он оставил меня одну в чужом городе, в компании картонных людей! ОН СБЕЖАЛ С ДОЛБАНОЙ НАИВАЖНЕЙШЕЙ РАБОТЫ! И даже по возвращении нас к ужину так и не спустился. ЧЕГО ОН ДОБИВАЛСЯ, КОГДА НЕ ОТКРЫВАЛ?! Я стучала. Раз миллион, миллиард подходила к его номеру — мне сказали, режиссёра заселили через стенку от нас, — и стучала, стучала, стучала. Представлялась собой или горничной. Когда видела своих в коридоре, давала дёру. Потом возвращалась и прикладывалась ухом к двери: ТИШИНА. Изнутри никто не подавал признаков жизни. Если в номере его не было — ПОЧЕМУ ЕЩЁ НЕ ВЕРНУЛСЯ? ГДЕ ШЛЯЛСЯ ТАК ПОЗДНО?! Больной, с температурой! А если отсиживался внутри, то обязан был услышать от меня, что он поступает как ОБИДЧИВАЯ ТУПАЯ ДЕВКА! Но на самом деле я практически признавала: тупая девка здесь только одна. С каждым часом, лишённая возможности объясниться перед Дмитрием Владиславовичем, я всё напряжённее ворочалась на подушке. В комнате царила глубокая ночь, слышались сверчки и нечто отдалённое, похожее на разбивающиеся о берег беспокойные волны. Я думала. А если Диме так плохо, что он не в состоянии даже подняться с кровати? Со временем присползла и засопела даже угрожающая мне Шахова. Вот так легко. Может, она слишком перевозбудилась от того, что режиссёр принял её яблоко в дендрарии. А может, я её вырубила силой мысли, продолжительно пялясь в мрачный угол. Божена не просыпалась с тех пор, как улеглась в десять вечера. Почти не ворочалась. Она всегда кстати появлялась и вовремя не путалась под ногами. Мы и не собирались мириться. |