Онлайн книга «Вспомнить нас»
|
Глаза с трудом распахнулись, и через опухшие щёлки я увидела, как нахмурившаяся Софья пялится: — О случившемся нужно уведомить ваших родителей. — Нет, пожалуйста, — как могла, умоляюще забормотала я. Растёрла мокрое лицо, которое почти не чувствовала. — Только не… Все догадаются. Если уже не догадались. Они поняли, что я и Дима находились на пляже вдвоём? Что на это скажет батя? Я даже не знаю, по какому поводу сильнее он выйдет из себя: подвергнуться смерти или проводить время с мужчиной… Со взрослым мужчиной! Похоже, что это похуже смерти. — Софья Николаевна, отцу Алины нельзя волноваться. Пожалуйста, не рассказывайте. Всё ведь обошлось?! Голову повело. Я обмякла на кровать и затылком ощутила пуховую подушку. На мне леденела мокрая одежда, стыли косы и, кажется, мозг. Но я ещё немного поднапрягла встревожившиеся извилины. Откуда… Откуда Божена знала про здоровье моего бати? И аспирантку лично: Софья ведь из университета, а Божена из колледжа. Я не припоминала, чтобы она ходила на кружок радиотехники… Когда я успела ей всё рассказать? Особенно про мои чувства к режиссёру! БОЖЕ! Всё ушло на второй план. Он снова жив. И на этот раз я не забуду тебя поблагодарить… Спасибо, кем бы ты ни был! Большое, человеческое! Я стиснула челюсти, прерывая накатившую дремоту. — Не позвоню я, значит позвонит Олеся. — Если вы не расскажете, она не узнает! — продолжала уговаривать Божена. — Она думает, что я подхватила ротавирус, и меня сопровождают в больнице. — Олеся тоже здесь? — напуганно шепнула я. Воркует, наверное, над режиссёром. Мне нужно быстрее у него спросить, зачем он это сделал! 36. Его сценарий Здесь отсутствовала дверь. Коридор и палату разделял дверной проём. Режиссёр заглянул только после того, как девчонка заставила меня переодеться. Трясущимися руками я натянула на влажную кожу сопротивляющуюся ткань платья и хотела проскочить вперёд Божены. Но она, уходя, одним безмятежным взглядом приковала меня к скрипнувшей койке. Я, как змея перед факиром, почему-то смиренно осела напротив открытого окна. Это сон или реальность? С придыханием и замедленно бьющимся сердцем я слышала: вошёл Дмитрий Владиславович. Половицы похрустывали. Спустя бесконечные несколько секунд он осторожно опустился рядом, и слева, глубже, чем подо мной, прогнулся матрас. Точно сон. Страшно спугнуть… Узнаваемый запах близкого присутствия Димы воздействовал убаюкивающе. Норовил ввести меня в глубокий анабиоз под упорно опускающимися веками. Слово единственная моя потребность — убеждаться. Дмитрий Владиславович жив. От отключки спасали блестящие на подоконнике капли дождя. Я глубоко вдохнула его свежесть и практически позволила себе раствориться в тишине. Даже в коридоре смолк шум. Но шевельнула рукой… случайно наткнулась на тёплую ладонь, оказывается, придвинувшуюся навстречу. Мы с режиссёром оба заглянули друг другу в глаза. Его изменились. Я различила в их глубине нечто сентиментальное, что можно было бы назвать трепетом ко мне. Тоже испугался, что утону? Он ведь умный. Хотел или нет — приручил меня, а теперь понимал, что расхлёбывал то, как малолетка за ним отвержено бросалась. На балкон, в море. Измождённость Дмитрия Владиславовича, потушившая искру в его зрачках, быстро взяла своё. Я не выдержала: |