Книга (Не) влюбиться в (с)нежного дракона, страница 14 – Арина Лефлер

— Здесь подождите, — строгим тоном остановила она меня в комнате, а сама исчезла за боковой деревянной дверью. Загремела там посудой.

Да, пожалуйста. То, что хотел, я уже увидел.

Замарашка и лентяйка. Так сказала бы о ней моя мама-драконица. Кстати, моя мать из этого мира, землянка, потомственная ведьма-травница. Казалось бы, из одного мира, но какая между ними разница!

Я огляделся. Кругом царил беспорядок. Разбросанные по полу вещи, перевернутая тумбочка, какие-то фигурки животных с длинными носами и толстыми лапами под ногами. Пока ждал, от скуки пересчитал. Пятьдесят пять и все рассыпаны на ковре. На камине вразброс рамки с фотографиями, и белый ароматный цветок. Я принюхался. Вот он, это тот самый аромат, что привлек мои обонятельные рецепторы. Но так же пахла и моя нимфа.

Ха, она уже моя? Даргат, ты уже присвоил то, что тебе не принадлежит? Что сказали бы родители?

Но с другой стороны, половина крови во мне от нее, от мамы. Может, поэтому я не чувствую себя в этом мире чужим?

— Козел, — услышал я восклицание из соседней комнаты. Надеюсь, это не в мой адрес, потому что козел и дракон немного разные существа, даже не рифмуются, если что.

Боясь нарваться на еще что-то более обидное, все же ринулся на голос.

А вдруг что-то случилось, и нимфе нужна помощь? Кстати, не мешало бы познакомиться!

«Мне другой сахар сейчас нужен!»

— Гад! — споткнулся я на входе. Это не я, это она так ругается.

Лучше бы остался в другой комнате, честное слово, потому что от ее нового ругательства неприятно заныли зубы.

Все же змеи наши дальние родственники.

Они жили в соседнем мире, и отец частенько приглашал их хозяина на наши государственные мероприятия: парады, юбилеи, важные совещания.

Я обожал папиного троюродного брата, веселого мудрого змея: тот всегда шутил и играл с нами в разные игры, когда мы были еще малышами.

Пока никто не видел из старших, обращался в змея и катал нас по пустым коридорам замка, словно на… словно на спине огромного змея.

Мы садились на него верхом, будто на лошадь и зажимали рот, боясь заверещать. А то вдруг кто-то увидит и обсмеет нашего лучшего друга. Все же неприлично хозяину целого мира так шалить.

Поэтому слышать сейчас обидное человеческое название в адрес сородичей в таком контексте было неприятно.

Я заглянул в кухню. Нимфа стояла перед открытым шкафчиком и громко ругалась на пустые полки. А я отвлекся от ее гневных высказываний, залюбовавшись на стройную фигурку, которая была заметна даже под таким ворохом одежды. И мне жутко захотелось эту одежду снять и почувствовать какая она… там.

Нимфа с силой захлопнула дверцу. Я оценил ее пыл. Втянул запах ее гнева. Мне он тоже понравился. Сладость с легкой горчинкой.

— Какой же ты гад! — обратилась она к невидимому собеседнику, повернулась, уперевшись руками в бока, словно древняя амфора. С гневным румянцем во всю щеку, сверкающими глазами, пухлыми чувственными губами. А брови? У-м-мг. Так бы и съел!

Нимфа дунула вверх, сбивая прилипшую ко лбу прядку волос. — Простите, но в моем арсенале сахара тоже нет, весь вышел, — со смесью вины и злости произнесла она.

— Как… куда выш-шел? — недоуменно моргнул я, на мгновение представив, как коробка с сахаром куда-то выходит.

Мама настояла, чтобы мы изучали земной язык, и мой учитель, филолог из какого-то землянского университета, хорошо преподавал его нам, но некоторые высказывания я так и не смог понять. Вот как сейчас.