Книга (Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта, страница 159 – Алена Шашкова

Это и облегчало, и осложняло ситуацию одновременно. Хотя мне уже было все равно, потому что для меня существовал только один путь. Тот, который привел меня в это самое мгновение, когда я, согреваясь от жара тела Адреаса, слушая биение его сердца, под мерный шум дождя по крыше башни засыпаю с улыбкой на губах.

Я просыпаюсь, когда за окном едва брезжит рассвет, хотя даже сейчас уже заметно, что дождь за ночь прошел, а день обещает быть солнечным, на удивление теплым и добрым. Но, несмотря на раннее время, я чувствую себя отдохнувшей. Во всем теле легкость, которую очень хочется продлить как можно дольше.

Наверное, я чем-то себя выдаю, потому что Адреас тут же замечает и дразня, едва касаясь, проводит пальцами по моему оголенному плечу. От этого по телу пробегают мурашки, а в теле воскресают воспоминания о предыдущем вечере вместе с томлением и смущающим желанием повторить все.

— Доброе утро, — говорю я, приподнимаясь на локте и заглядывая в глаза Адреасу. — Наверное, нас потеряли вчера.

Филис слегка улыбается, проводит по скуле, закапывается пальцами в мои волосы и притягивает к себе для поцелуя. Он выходит нежным, но очень откровенным, похожим на признание, что все случившееся накануне — важно, искренне, и мы не жалеем об этом.

— Шутка ли, Зимний принц пропал… Оставил свою принцессу, — с лукавой усмешкой говорю я.

— Думаю, что она смогла найти, чем утешиться, — возражает Адреас, заводя руку за шею, чтобы удобнее было лежать. — Да и… мне не особо это интересно. А вот одна настоящая принцесса меня гораздо больше интересует.

В его глазах загорается, а потом гаснет огонек, как будто что-то его тушит. Он гладит меня по голове, перебирает волосы, скользит взглядом по моему лицу. Я вижу, что его что-то мучит, но он как будто не решается сказать.

— Адреас? — провожу тыльной стороной ладони по его щеке. — Что случилось?

Он на секунду прикрывает глаза, а потом его интонация становится совершенно серьезной:

— Ящерка… Всем было бы легче, если бы я рассказал тебе об этом даже не вчера до того, как все произошло, а сразу. Но… магия бывает коварна, когда ее применяешь там, где не стоит.

— Мне не нравится то, как ты это говоришь, — честно признаюсь я.

— То, что я тебе скажу, тебе тоже не понравится, Ярика, — говорит он, немного молчит, а потом произносит то, от чего кажется, что грудь стягивает тугими обручами: — Мы с Илиасом на тебя поспорили.

В ушах звенит, дышать невозможно, а в глазах словно пелена, потому что все потускнело, как будто все краски выцвели на красивой искусной картине. Я ничего не отвечаю, только отстраняюсь от Филиса, встаю с кровати, стараясь побыстрее найти хоть что-то, чем могу прикрыться.

Ярхаш… Не нахожу ничего подходящего, кроме рубашки самого Адреаса, поэтому натягиваю ее, судорожно вспоминая плетение, которое поможет мне привести платье в порядок после вчерашнего дождя. Я же точно помнила его!

Теперь все встает на свои места: и внимание Илиаса, и эти драки, и площадь… И все воспоминания подергиваются налетом горечи, так ясно ощущаемым на языке.

Филис аккуратно подходит со спины и обнимает меня, прижимая к своей груди и склоняясь к моему уху:

— Ярика… — шепчет он.

Слезы все же прорываются, и одна обжигающая капля стекает по щеке. Всхлипываю. Я дергаюсь, чтобы вырваться, но Адреас не дает мне вырваться, держит крепко, но мягко.