Книга Наследник магната. Вернуть любой ценой, страница 71 – Марго Лаванда

— Такси вызвала? Или подвезут?

— Амир отвезти предложил…

— О, правда? Я рада.

Оля заметно веселеет. А я мысленно даю себе обещание в следующий раз быть осторожнее, внимательнее, и не задевать чужие чувства. Не стоило соглашаться на танец с Игорем. Ведь мне это совершенно было не нужно…

Мы обнимаемся.

Оля отступает первой, щелкает меня по носу, как в старые добрые времена.

— Ступай. И… — она вдруг смягчается. — Ты сегодня очень красивая. И ты заслуживаешь… ну… сама знаешь чего.

Киваю, чувствуя, как в горле образуется ком.

— Люблю тебя, — шепчу.

— И я тебя. Не заставляй его ждать.

* * *

На улице прохладно. Воздух пахнет мокрым асфальтом. Гирлянды светятся вдоль входа в бизнес-центр, отражаются в черной машине Юсупова.

Амир открывает мне дверь, в салоне тепло. Он заводит мотор сразу, машина двигается с места. Мы едем в молчании. Иногда, на светофорах, Юсупов смотрит на меня. Красноречиво. Прожигающе.

И это «смотрит» сильнее, чем любое прикосновение.

Заговаривает он только когда останавливается у дома. Первым выходит из машины и помогает мне.

— Тимур с няней?

— У меня нет няни. Он у моих родителей. Я заберу его завтра.

— Кристина… — произносит вдруг низко. — Можно мне сказать? Между мной и Лилианой все закончено. Окончательно. Навсегда. Не хочу, чтобы это стояло между нами.

Закрываю глаза на секунду.

Боль. Облегчение. Надежда. Все вместе.

— На днях она уезжает, далеко, заграницу, — продолжает он. — Я разорвал все отношения. Больше ее в моей жизни нет. И не будет. Это все было огромной ошибкой.

Молчу.

Потому что внутри что-то начинает трескаться.

— И еще, — добавляет он, чуть наклоняясь вперед. — Моя мать. Она тоже уехала. Не будет тебе больше портить жизнь. Никогда. Я это гарантирую.

Я вскидываю на него глаза — и не знаю, что сказать.

— Амир… — шепчу. — Зачем ты все это говоришь?

Он смотрит прямо в душу. Без щитов. Без масок.

— Затем, что люблю тебя. Хочу чтобы мы были вместе. Ты, я, и наш сын.

Грудная клетка стягивается шнуром.

— Я хочу быть с тобой. Попытаться заново. Сделать все правильно. Ради нас, ради нашего сына. Потому что не могу без тебя, — продолжает Юсупов.

Я сглатываю.

— Амир… не сейчас… — голос почти ломается. — Я не могу думать о чувствах. У меня нет сил. Я должна быть с сыном. Мне нельзя отвлекаться на отношения, эмоции. Я очень боюсь… снова разбиться вдребезги. Прости, но такая вот я трусиха.

Он кивает — медленно, как будто принимает этот удар.

— Я знаю, — отвечает спокойно. — И не прошу решения сейчас. Просто хочу, чтобы ты знала правду.

Наклоняется ко мне очень медленно, давая мне время отступить.

Я не отступаю.

И тогда его ладонь осторожно, почти несмело касается моего лица — большим пальцем он убирает прядь волос.

— Я рядом, Кристина. Рядом, слышишь? И всегда буду, — произносит это так тихо, словно боится спугнуть меня. Я открываю рот, чтобы сказать что-то, возразить, оттолкнуть, поблагодарить, но не успеваю.

Амир наклоняется, его губы касаются моих прежде, чем у меня появляется возможность отстраниться. Глаза сами закрываются.

Воздух между нами исчезает. Пытаюсь удержать хоть какую-то часть себя от этой волны, которая в одно мгновение поднимается от груди к горлу, к вискам. Но тело дрожит, узнает его прикосновения быстрее, чем разум.