Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 31 – Лера Корсика

— Катя! Ты что там устроила? Что за идиотский спектакль! Снова? — Его лицо было искажено злостью, в глазах — привычное презрение, но теперь смешанное с паникой. Он получил звонок. И получил не ту версию, которую хотел.

Я попыталась вырвать руку, но он сжал сильнее. — Я ничего не устраивала. К тебе вопросы. Кто позволил своей содержанке приезжать в мой приют с камерами? Чтобы она там издевалась и устраивала шоу?

— Какой содержанки еще?! Что ты несешь? — рявкнул он, тряся мою руку. — Она занимается благотворительным проектом! А ты… ты ее оскорбила, унизила перед всей съемочной группой! Она в слезах звонила!

«В слезах».

Представив эту картину, мне чуть не стало смешно. Если бы не было так гадко.

— Она самоутверждалась за мой счет, Сергей. Открыто говорила гадости. А я просто объяснила ей разницу между настоящей помощью и показухой. Если для нее это унижение — что ж, значит, совесть есть.

— Не делай из меня идиота! — он крикнул мне прямо в лицо, и слюна брызнула на мою щеку. Я отпрянула. — Ничего там не было! Ты все придумала! У тебя на почве ревности крыша съехала окончательно!

Я устало смотрела на него. На этого незнакомого, орущего человека с багровеющим лицом.

Хотелось кинуть ему в лицо фразочку Карины про любовь и мое дурное на мужа влияние, но что-то меня остановило.

— Оставь меня в покое. И руку отпусти. Мне больно.

Мое показное спокойствие лишь еще больше подорвало его нестабильность.

— А чего ты сама-то хочешь? — он перешел на крик, — Развода? Ты башкой своей подумай, прежде чем такие вещи желать! Ты бы голову свою пустую включила, прежде чем разбрасываться такими угрозами! Ты — никто! На жопе ровно 20 лет просидела! Ничего не делала! Только тратила мои деньги на своих бродячих псов! Хочешь, чтобы мои адвокаты тебя всего лишили? Дома, денег, даже этого вонючего приюта? Ты что из себя строишь, а? Кого? Независимую бизнес-леди? Да тебя на порог моего офиса не пустят!

Каждое слово било, как молоток по стеклу, разбивая вдребезги все, что между нами было.

Я смотрела на него, и внутри что-то ломалось, откалывалось и падало в пустоту. Я жила с этим человеком двадцать пять лет. Рожала ему детей. Делила с ним радость и горе.

А он… он вот так обо мне думал? «На жопе просидела». «Никто». «Тратила мои деньги».

Это было не просто оскорбление в гневе. Это было то, что он думал на самом деле. Его истинное отношение, которое вылезло наружу, когда его тщательно выстроенный мир дал трещину.

Я замолчала. Шок был таким глубоким, что даже гнев не мог пробиться сквозь него. Я просто стояла и смотрела, как открывает рот этот чужой мужчина. Слушала, как он, захлебываясь, перечислял, как он меня уничтожит.

— …И детей не увидишь! — уже почти визжал он. — Суд на моей стороне будет! Ты же психованная! После твоего сегодняшнего выступления там и психолога не надо! Все свидетели! Я тебя в дурку упрячу, слышишь? Чтобы не позорила мое имя своими истериками!

Он говорил, говорил, а я просто смотрела ему в глаза. Искала там хоть что-то знакомое. Хоть каплю того человека, в которого я когда-то влюбилась. Там была только ярость, страх и абсолютное, ледяное презрение.

Когда он наконец замолчал, тяжело дыша, в коридоре повисла звенящая тишина. Я медленно, очень медленно высвободила свою руку из его ослабевшей хватки.