Книга Бомба для альфача, страница 116 – Аня Истомина

— Майор Емельянов командование отрядом принял, — вторю ему.

Генерал кивает, и я ухожу в строй, теперь уже занимая в нем место Ветра.

— Приказом Министра обороны по личному составу, — продолжает он, — назначить подполковника Ветрова командиром части и считать полковника Щукина сдавшим дела и должность.

Отрешенно наблюдаю за тем, как Анатолий Михайлович толкает прощальную речь и, сдав Ветрову командование частью перед генералом, направляется к знамени. Встав на колено, целует край ткани, а потом поднимается на ноги и, взявшись за древко и чеканя шаг, подносит знамя к строю и вручает Владу.

В носу начинает щипать, потому что уходит настоящая легенда. Будто меняется целая эпоха.

— Строй! — рявкаю, прикладывая ладонь к виску. — Равняйсь! Смирно! К торжественному маршу, повзводно, направо шагом марш!

И мы все большой, четко слаженной массой проходим перед генералом, своим старым и новым командиром и, сделав круг по плацу, удаляемся с построения. В душе — шквал эмоций. Радость и светлая грусть перемешиваются, оставляя теплое щемящее чувство в груди.

Замечаю Варю на крыльце и притормаживаю рядом. Вижу, что плакала. Наплевав на все, притягиваю ее к себе в объятия.

— Поздравляю, Костя, — шепчет она сквозь слезы. — Ты будешь прекрасным командиром.

— Спасибо, моя хорошая, — улыбаюсь, успокаивающе поглаживая ее по волосам, а после вытираю слезы с ее щек и серьезно смотрю в любимые бездонные глазищи. — Я обещаю, что буду осторожным.

Когда подходят генерал, Щукин и Ветров, Анатолий Михайлович зазывает нас всех в свой кабинет. Отправляем с Владом их вместе с Варей на лифте, а сами поднимаемся по лестнице.

— Не сильно расстроился, что не останешься в делопроизводстве? — уточняет он, глядя на меня.

— Вообще не расстроился, — отмахиваюсь. — Пустоцветов бы все равно не согласился перевестись.

— А зачем ты этот вариант предлагал тогда? — хмурится Ветер непонимающе.

— Я знал, что Анатолий Михайлович точно сделает все наоборот. Он же лучше всех знает, как надо, — подмигиваю.

— Вот ты жук! — с восторгом в глазах возмущается он.

— Это армейская смекалка, товарищ командир, — усмехаюсь. — Ну, не люблю я эти ваши отчеты.

— Варя, я тебя люблю! — громко зову, стоя перед дверью номера.

Мы уже вовсю обживаем мою квартиру, но сегодня ночь Варя с подругами провела в отеле. Традиция же: жених не должен видеть платье до свадьбы.

— Громче! — радостно хохочут подружки невесты, перегородив вход.

— Давай просто выломаем, — буднично предлагает Брюс. — Я же говорил: надо было взять трос и заходить через крышу, — усмехается за спиной Пророк.

— Варя, я тебя люблю-ю-ю! — ору, не жалея связок.

Представляю, что о нас думают постояльцы из соседних номеров.

К счастью, как такового выкупа у нас нет — мне не придется читать стихи с табуретки, это уже не модно, но вот такой “огневой рубеж” все же приходится преодолеть, прежде чем попасть в святая святых.

— Заходите! — доносится из номера.

Дверь открывается.

Направляюсь внутрь, чувствуя, как от волнения подрагивают руки. Крепче сжимаю букет. Дыхание перехватывает от картины, которая открывается перед глазами.

Возле огромного окна с видом на Москву, в платье с длинным шлейфом и пышной фате, спиной ко мне стоит Варя. — Варюш, — зову негромко. Молчит. — Сейчас там окажется переодетый мужик, да? — усмехаюсь, обернувшись к гостям и пытаясь успокоить участившийся пульс.