Книга Бомба для альфача, страница 22 – Аня Истомина

Выпустив пар, идем сначала на обед, потом снова на ринг, а потом на занятия к психологу. Это — обязательная часть нашей работы. Мы пару раз в неделю занимаемся в группе и раз в месяц или по необходимости индивидуально.

Ольга Васильевна ждет нас, сидя за столом и попивая чай. В воздухе витает аромат ромашки и мяты.

Ольге Васильевне сорок пять, но выглядит она гораздо моложе своих лет: маленькая, миниатюрная, с короткой стрижкой под мальчика и огромными инопланетными глазами. А еще спокойная как удав и при этом умеющая делать больно большим дяденькам. Словами. Не со зла, конечно же. Для пользы.

— Заходите, заходите, мальчики, — усмехается она. — Присаживайтесь. Как ваши дела? Как настроение?

Я, как главный “двоечник”, сажусь за дальнюю парту. Состояние расслабленное — мышцы приятно гудят после спарринга, немного ноет шея из-за неудачного падения. Хочется поваляться, но все, что я сейчас могу — растечься по стулу.

— Константин, как ваши дела? — голос Ольги Васильевны заставляет меня собраться и выпрямиться.

— Отлично, спасибо, — внимательно смотрю на нее. — А ваши как?

— Спасибо, у меня тоже все хорошо, — улыбается она. — Слышала, вы собрались в командировку за новыми звездами?

Та-ак, кто эта птица-говорун, которая не умеет держать язык за зубами?

— Собрался, — вздыхаю.

— А можно узнать причину?

— Скучно без дела сидеть, — пожимаю плечами.

— Понятно, — кивает она и встает, взяв в руки мел. “Саморазрушение” — выводит ровным почерком. — Давайте сегодня поговорим о саморазрушении. Записывайте.

“Саморазрушение — это сознательные или бессознательные действия, которые человек направляет против самого себя, причиняя вред своему физическому здоровью, эмоциональному состоянию, социальным отношениям или долгосрочным целям.

Это поведение является способом справиться с сильным внутренним напряжением, эмоциональной болью, чувством вины или неспособностью конструктивно выразить свои эмоции и потребности.”

Отложив ручку, когда все заканчивают писать, смотрю на доску с этими же словами, но оформленными в схему.

— Вот, например, вы, Константин, — Ольга Васильевна указывает на меня мелом, как на цель, — вы хотите доказать свою ценность, подставив себя под пули, но на самом деле это может быть наказанием самого себя за то, что вы не можете получить желаемое здесь, в мирной жизни. Самый сложный поступок для человека вашего склада — это притормозить. — подходит она ко мне.

Ольга Васильевна поднимает со стола и рассматривает мой блокнот, на котором вместо конспекта нарисованы танки и самолетики.

— Остаться, сидеть, писать какие-то дурацкие аналитические отчёты, каждый день доказывать свою незаменимость не только, как боец, но и как управленец. Ведь звание, на которое вы нацелены, это все же в основном управленческая должность. Возможно, вы застряли в звании капитана, потому что быть капитаном вам просто-напросто интереснее?

— Возможно, — пожимаю плечами, задумчиво глядя в окно.

— Это вы транслируете и окружающим. И никакой проблемы нет, если при этом вы испытываете моральное удовлетворение от своего выбора. А вот если присутствует чувство вины, то стоит задуматься о том, что, возможно, это именно оно мешает вам жить, — заканчивает она проникновенно.

Поворачиваюсь и хмуро смотрю на Ольгу Васильевну, размышляя, кто меня сдал, а она мягко улыбается мне в ответ и, коснувшись плеча, подмигивает.