Книга Бомба для альфача, страница 68 – Аня Истомина

Я медленно убираю руку с лица и смотрю на него без тени улыбки. Со стоном сажусь на задницу.

— Я всё исправлю, — серьёзно смотрит на меня Никита, тоже поднимаясь. — Проблем с полканом не будет.

— Да лучше бы у меня были проблемы с полканом, — усмехаюсь, глядя на него. — Мы с Варей встречались.

В коридоре снова повисает звенящая тишина.

— В смысле? — хмурится Пророк и присаживается на корточки рядом с Брюсом. — Ты мутил с Щукиной?

Молча закатываю глаза и киваю.

— А что не сказал-то? — раздаётся удивлённый возглас Берёзы.

— Да блять, — поднимаюсь на ноги, оглядывая их. — Потому что я не хотел, чтобы все думали, что это из-за нового звания.

— Костян, ты дурак, что ли? — возмущается Пророк. — Ну когда бы мы о тебе такое подумали?

— Да вы бы заебали меня этими погонами, — смотрю на него.

— Ну это да, заебали бы, — хохочет он. — Но, если тебе выпала участь замутить с дочкой полкана, то мы что, виноваты что ли?

— Ну, давай, поори погромче, чтобы ещё и он сейчас что-нибудь услышал, — возмущаюсь.

— Ты, блять, сказать не мог? — орёт шёпотом Скромник, тараща на меня глаза и толкая в грудь. — Вы с ней переглядываетесь всё время, и нихера не понятно, что это значит. Конечно, я решил тебя подъебать. Я же не знал, что вы реально встречаетесь! Штирлиц, твою мать! Может, если бы ты правду рассказал, то...

— То что, ты бы меня подъёбывать перестал? — усмехаюсь хмуро.

Никита закатывает глаза, а потом неопределённо машет в воздухе рукой.

— Ну… в любом случае, был бы поосторожнее, — заканчивает.

— Надо всегда быть поосторожнее, — пристально смотрю на него, а затем отмахиваюсь и усмехаюсь. — Ладно, проехали. Поехали на полигон.

— Подожди, ты же к Малахову шёл, — напоминает Ой.

— Да всё уже, не надо. Новое звание "по блату" получить не вышло, значит, придётся идти другим путём.

— Тазз, — зовёт меня Брюс.

Перевожу взгляд с окна, за которым мелькают голые ветки деревьев, и смотрю на него.

— Давай мы толпой к ней подойдём и скажем, что мы олени, — предлагает он.

Усмехнувшись, вздыхаю и снова отворачиваюсь к окну, поудобнее устраиваясь на жёстком сиденье.

— Не надо, — помолчав, всё же отвечаю. — Я сам разберусь.

Мы едем обратно в штаб, как раз на обед. Я понимаю: даже если я приду в архив, не изменится ровным счётом ничего. Варя не придёт. Ждать будет бессмысленно, просто потеряю время. Вариант только один — подловить её где-то, пока никто не видит. Затащить туда силой.

И пускай она не верит, не слушает, пытается побольнее уколоть меня. Я тоже упрямый. Лишь бы только не слиняла никуда заблаговременно, по закону подлости.

Отстояв на построении, расходимся. Вместо столовой направляюсь в делопроизводство. Щукин, как обычно, пошёл на обед со всеми, а значит, у меня есть минут тридцать-сорок, чтобы попытаться поговорить.

Чем ближе я подхожу к кабинету Вари, тем ощутимее колотится в груди сердце, набирая обороты. Я не готов, чтобы у нас всё закончилось вот так, толком не начавшись.

Глубоко вдохнув, как перед прыжком в пропасть, нажимаю на ручку двери. Толкаю её, приготовившись встретить ледяной, убийственный взгляд. Но Вари нет.

Секунду растерянно смотрю на её пустое кресло, а затем быстро иду к шкафу. Варя не ходит обедать в столовую. Значит, она либо где-то здесь, либо уехала. Открываю створки шкафа и облегчённо выдыхаю — пуховик на месте.