Книга Останься со мной, страница 38 – Инна Разина

— Уходи, Игнат, — морщится она, тяжело вздыхая. — У нас с тобой никак не будет. Мне нечего больше сказать, все равно не услышишь…

И вот тут меня окончательно накрывает. Я перед ней, можно сказать, душу наизнанку выворачиваю. Никто еще меня на такое не раскрутил. А она нос воротит.

— Хорошо, уйду, — рычу глухо. — Но сначала…

Жестко обхватываю ладонью ее затылок, не позволяя отвернуться. И впиваюсь в сладкие губы, что уже снятся мне по ночам. Буквально пожираю их, кусая и зализывая.

Углубляю поцелуй, забирая себе все дыхание моей недотроги. Толкаюсь языком глубоко, жадно лаская ее небо, язычок. А потом подхватываю Юлю за бедра и усаживаю на стол.

Веду губами по скуле, целую краешек губ, спускаюсь к шее. Всасываю нежную кожу, оставляю свои следы. Мечу свою женщину.

Резко рву ее футболку, добираюсь до плеч и ключиц. Ласкаю языком полушария груди над бельем, а потом прикусываю вершинки прямо через ткань и рычу от удовольствия.

И уже почти падая в марево похоти, вдруг понимаю: что-то неправильно. Юля не выгибается, не стонет, не подставляет себя под мои поцелуи. И вообще никак во всем этом не участвует.

Чуть отстраняюсь, заглядывая ей в лицо. Оно бледное, как мел, глаза зажмурены. А в уголках слезы. Черт, я идиот! Совсем слетел с катушек.

Нет, до насилия я точно не опущусь. Не этого я от нее хочу. Не слез и ненависти. Она такого точно не простит. Да и не могу я так с ней.

— Прости, — хриплю, отшатываясь. — Я не трону больше…

А колючка не двигается и глаз не открывает. Только мокрые дорожки блестят на щеках. Губы припухли от моих поцелуев, разорванная футболка висит на локтях.

Чувствую себя последним подонком. Как я умудрился окончательно все разрушить? Тело горит, требует продолжения. А в груди черная дыра. Не знаю, что делать.

Помочь ей слезть со стола? Но так только больше напугаю. Быстро шагаю в спальню и хватаю со стула шелковый халат. Приношу Юле.

— Вот, надень, — накидываю ей на плечи. Она стягивает края халата на груди и глухо повторяет, не глядя на меня:

— Уходи...

Жду еще минуту, сам не знаю, чего. Потом разворачиваюсь и иду в коридор. Обуваюсь, забираю пальто и ухожу, тихо захлопнув за собой входную дверь.

Как только за Игнатом захлопывается дверь, медленно сползаю со стола. Избавляюсь от обрывков футболки, плетусь в спальную и падаю на кровать. Скручиваюсь в позе эмбриона и закрываю глаза.

Мне больно. В груди жжет, все тело колотит. Я сильно испугалась. Но не действий Игната. Как бы то ни было, он не насильник и сумел вовремя остановиться. Мне было страшно, что я сама не сдержусь и потом буду себя презирать.

Я же тоже не железная. А он так целовал! Жадно, страстно, сумасшедше. Все во мне молило поддаться. Это ведь так просто. Вплести пальцы в короткие волосы, прижаться к сильному мужскому телу, ответить на поцелуй.

Не знаю, как Игнату удалось, но всего за одну ночь он приучил меня к себе. Тело мгновенно откликается на любой его порыв. Слишком хорошо помнит потрясающий мужской запах, вкус твердых губ, силу рук.

Да только Игнат сам помог мне устоять. Его слова о браке подействовали на меня, как ушат ледяной воды. Не дали разгореться желанию, засыпав липким пеплом все внутри.

На этот раз он высказался предельно ясно. Я в качестве жены ему не гожусь. Никаким боком. В его голове у каждого своя роль. И моя — не выше любовницы. Вот такое клеймо.