Книга Останься со мной, страница 53 – Инна Разина

Откуда-то вылезла вторая часть моей натуры, которая продуцирует идиотскую романтику. И проверяет меня на прочность, заставляя сомневаться в выбранном решении.

Впервые в жизни чертово решение дается мне настолько нелегко. Будто я ломаю что-то у себя внутри. Но как заведенный гребу к выбранному берегу. Все больше сомневаясь, что найду там спасение.

Это дико выбешивает. Я злюсь на себя, обстоятельства, даже женщину, из-за которой этот хреновый коллапс испытываю.

Почему она такая упрямая? Почему не пытается меня понять? Зачем цепляется за глупые догмы, забывая главное?

Ничего дурацкий штамп в паспорте не значит. Я вообще ни разу не семьянин. Заделаю жене наследника и забуду о ней, пусть домом занимается.

У нас с Юлей все осталось бы по-прежнему. Я бы уделял ей не меньше внимания. Ни в чем не ущемлял, кроме статуса. Неужели ей важнее называться женой, чем быть со мной?

Тупо молчу о свадьбе, хотя прекрасно понимаю, что такое не утаить. Конечно, Юля все узнает. И обязательно взбрыкнет. Как пацан перед Новым годом хочу дурацкого чуда. Просто остановить время.

Каждую ночь беру колючку, как последний раз. Довожу ее до полного исступления. Знаю, что идиот. Эту женщину никаким охренительным сексом не удержишь.

С невестой за все время встречаюсь пару раз. Она пытается восторженно щебетать, строить планы на наше будущее. А мне плевать. Ощущение такое, будто со мной торшер разговаривает.

Мне не интересно знать, о чем она думает. Действительно, такая наивная глупышка, как выглядит, или просто хорошо играет. Какая разница, если итог одинаков. Какие бы планы девчонка не строила, будет так, как я решу.

И мне ее не жаль. Она не влюбленная дурочка. Понимает, что происходит — договорной брак в самом прозаичном виде. И ее мнение тут последнее.

Прервав словесные излияния невесты прямо на середине, сухо сообщаю, что мне пора, и ухожу, заплатив за ужин.

Девчонке вызываю такси, краем глаза замечая, как вытягивается ее лицо. Значит, все же не совсем дурочка. Но ведь не отказывается от свадьбы. Тогда пусть терпит.

А я еду к Юле. Сегодня она уехала с работы пораньше, а меня даже не предупредила. В груди начинает неприятно ныть, растет ощущение катастрофы.

Я ведь видел этот ее препарирующий взгляд. Знаю, что она все чувствует. И ждет, чтобы поставить точку. Открестится от меня с удовольствием и забудет. От понимания этого еще сильнее бешусь.

Приезжаю, звоню в дверь. Колючка открывает, пропускает меня внутрь. Приглядываюсь к ней. Лицо бледное, но вроде бы спокойное. Или нет?

— Проходи, — произносит ровно. — Будешь ужинать?

— Я не голоден, — качаю головой. — Хочу в душ и в кровать. С тобой…

— Со мной… — эхом повторяет Юля. — Ну тогда пойдем, поговорим.

Идет вперед, на кухню. А я шагаю за ней, уже понимая — это конец. Ничего я не выгадал. Только растянул агонию.

Колючка устало опускается на стул, словно ноги ее не держат. Ждет, пока я устроюсь, и протягивает телефон. Там открыта заметка. Читаю. Чертовы папарацци! Вынюхали уже. А ведь тесть обещал мне конфиденциальность до церемонии.

— Это правда? — глухо уточняет Юля, едва заметно морщась. Будто ей неприятно на меня смотреть. Смотрю в упор и киваю. Она выдыхает и нарочито ровным тоном произносит: — Я просила у тебя только одного — честности. Ты даже это не смог мне дать.