Книга Останься со мной, страница 65 – Инна Разина

Только зачем? Что я ей скажу? Она будет права, если просто плюнет мне в лицо. Я и так дикой хрени наворотил. Помню каждое слово, что бросил ей тогда. До сих пор жгут нутро едкой кислотой.

И это мне жгут. А что чувствует она? Женщина, которая была со мной честна. Всегда. Я ведь даже не сомневаюсь, что ребенок мой. Так какого ж черта наговорил ей совсем другое?

— Игнат, что происходит? — наконец прямо спрашивает Мир, сверля меня хмурым взглядом. Видимо ходить вокруг да около ему надоело. — Я видел слитое в сеть видео, как ты кидаешься на журналиста и разбиваешь камеру. И охрану зачем-то снял, хотя обстановка сейчас не самая простая.

— Я тоже видел, — отзываюсь равнодушно. И мой будущий тесть этот кадр лицезрел. Поэтому и звонит, не переставая. Плевать. Похоже, я дошел до точки.

— И все же, расскажи, — просит брат. Не давит, не любопытствует. Я вижу, он по-настоящему переживает за меня. Только я такого не заслужил.

— Кажется, я просрал свой шанс… на что-то важное, — говорю глухо, глядя в сторону. Это все, чем я готов поделиться. У меня внутри мешанина из растерянности, злости и вины.

— Женщина? — после короткой паузы уточняет Мир. Не подтверждаю, только хмурюсь сильнее. Он вздыхает и задумывается. Потом начинает говорить: — Я не буду советовать, как поступить. Это должен быть только твой выбор. Просто скажу, каково это, быть с женщиной, которую любишь. Встреча с ней сразу прочищает мозги, полностью меняя приоритеты. Прежде всего ты успокаиваешься внутри. Вот это идиотское гложущее чувство, которое постоянно гонит куда-то… заставляет перебирать и желать большего: женщин, денег, секса, другой фигни. Оно от пустоты. И ничем не заполняется. Только любовью, — пожимает плечами, усмехаясь. — Прости брат, наверное это банально звучит, но как есть. Тут важно не ошибиться. Не принять за любовь что-то другое. Потому что тогда слишком быстро прозреешь. И снова вернешься туда, откуда начал. Но еще хуже оттолкнуть ее, ту самую. Вот тогда себе не простишь. Все равно будет тебя грызть, свербеть, как незаживающая рана.

— А как понять, что это она? — сдаю себя с потрохами. Ладно, Миру можно.

— На самом деле это понятно сразу, — с мягкой улыбкой отзывается брат. И я даже знаю, о ком он сейчас думает. О своей жене. — Когда человек на сто процентов твой, ты это чувствуешь вот здесь, — касается своей груди. — Просто можешь немного побарахтаться, сопротивляться. Но уже прочно сидишь на крючке. Знаешь, что без нее может и выживешь. Но это будет уже не жизнь. Потому что успел почувствовать другое, настоящее. И уже никогда не спутаешь с суррогатом.

Больше Мир ничего не говорит. Просто смотрит в пространство. Потом качает головой и сообщает:

— Вообще-то я хотел обсудить другое. Но там пока терпит. Только охрану верни на место. Я тогда поеду? Или остаться? — приглядывается ко мне.

— Ты из меня совсем беспомощного не делай, — усмехаюсь я. — Езжай. Мне надо подумать. Авроре привет.

Брат задумчиво разглядывает меня, потом кивает и уходит. Вот только подумать мне не дают. Не успеваю закрыть за ним автоматические ворота, как вижу в экран монитора, что к дому подъезжает знакомая тачка.

Раздумываю, впускать ее или нет. Но потом все же открываю проезд. Раз уж невеста сама пожаловала, побеседуем. Меня уже давно занимает вопрос, какого черта она все это терпит?