Книга Сводные. Ты не для меня, страница 30 – Нюта Царёва

— Нет, Кот, пока нет. Не сейчас, — говорю, опираясь на край стола. — Я пока с этим дерьмом не разобрался.

— Да брось ты! Тебя ж там все знают. Скажи, что готов, — настаивает он.

— Готов? — усмехаюсь я. — Я даже нормально стоять не могу, а ты про турнир.

— Ладно, — сдается друг. — Но ты подумай. Такие шансы не валяются под ногами.

— Я подумаю, — отвечаю коротко и сбрасываю вызов. Но думаю, я уже не о турнире.

Психую и откидываю полотенце в сторону. Вся жизнь с ног на голову!

За ужином атмосфера накалена до предела. Луиза ведет себя так, будто нас с Ахметом здесь нет, а я даже доволен этим. Поддерживать светскую беседу нет никакого желания. А вот побесить мачеху своим присутствием за столом — это святое.

Ахмет старается сидеть тихо, но я вижу, как он украдкой посматривает на стол, явно голодный. А взять что-то сам стесняется. Раздраженно закатываю глаза и пододвигаю тарелку, чтобы он взял хоть что-то, но он только смотрит на меня и нервно сжимает пальцы.

Снежок бросает в мою сторону взгляд, полный скрытой злости, и выстреливает язвительным тоном:

— Надеюсь, тебе удобно сидеть. После твоих "приключений" это, наверное, сложно?

— Ты хотела сказать наших? — поднимаю глаза и улыбаюсь ей так, чтобы ее это разозлило еще больше. — Спасибо за заботу, Снежок, — не отрываю взгляда от нее. — Знаешь, не у всех есть такие мягкие подушки, как у тебя.

Ее лицо вспыхивает, но она ничего не отвечает. Ахмет вдруг начинает жестами показывать что-то ей. Она удивленно смотрит на него, потом на меня.

— Что это он делает?

— Говорит, — отвечаю коротко, но внутри все еще злюсь. — Он умеет, если хочет.

— Объясни мне, чего ты хочешь, — Снежок переключается на Ахмета и он довольно кивает.

Ее взгляд становится мягче, и на миг я вижу, как она почти улыбается. И эта улыбка — не язвительная, не та, которую она обычно использует, чтобы высмеять меня. Нет, настоящая, искренняя. Это сбивает меня с толку. Снежок красиво улыбается, но делает это так редко, что я не могу оторвать взгляд. Чувствую, как внутри что-то дрожит, странное и незнакомое.

Ахмет, видимо, задел в ней что-то, что мне не удается. Я неожиданно ловлю себя на мысли: а может, я тоже хотел бы увидеть эту улыбку еще раз? Но этот миг быстро проходит. Она снова отводит взгляд, будто ничего не произошло, а я резко отталкиваю эти мысли. Этот дом — еще то испытание. Но я справлюсь. Мы справимся.

Мэри

Сижу на подоконнике в коридоре, пытаясь выровнять дыхание после тренировки. Пот струится по вискам, мышцы горят, но мысли бьются как мяч о стену. Раз за разом прокручиваю в голове подслушанный утренний разговор матери с врачом и никак не могу успокоиться.

Через приоткрытую дверь улавливаю обрывки разговора. Уже собиралась уйти, но их голоса притянули, как магнит.

— Ему нужно больше времени на восстановление, — голос врача звучит строго, будто выговаривает за двойку. — Организм ослаблен, любое вмешательство может оказаться смертельно опасным. Вы понимаете, насколько велик риск? Состояние донора сейчас оставляет желать лучшего.

— Ему нечего жаловаться, — отрезает мама. Ее голос ледяной, словно говорит о ненужном предмете. — Его задача — сдать донорский материал и уйти.

— А если он не сможет? — врач будто пытается пробить ее защиту.