Книга Хозяин пустыни, страница 20 – Слава Доронина

Восемь тридцать. Решения все так же нет. Зато картинки и варианты того, что могло бы быть после моего «да», очень яркие, и в этом всем нет того, как мне рассказывают о Наумове.

Девять.

Нет, ехать сейчас — это большая глупость. Но мой последний шанс. Ясин вряд ли еще раз появится рядом после моего отказа. Как бы откровенно вчера ни проявил свой интерес. Это все похоже на сделку с дьяволом. Арабским.

Девять пятнадцать.

Кто-то не особо пунктуален?

Девять двадцать пять…

Кофе давно остыл. Я ставлю кружку, испытывая… разочарование?

Ясин не приехал.

И правильно. Я бы не вышла. Потому что выйти, значит признать, что я согласна. А я не знаю, чего хочу. Или знаю, но боюсь себе в этом признаться.

Внутри скребёт. Обида? Облегчение? Не могу разобрать.

Сижу ещё полчаса, как дура. Потом иду в шатер, беру телефон. Выхожу к бассейну. Связь еле ловит, вай-фай тоже работает так себе, страницы грузятся еле-еле.

Открываю снимок, который сделала украдкой: Ясин в тёмной кожанке, стоит чуть в стороне от группы мужчин в белом, лицо серьёзное, в камеру не смотрит.

Забиваю его имя в поисковике. Ничего. Ни одного упоминания. Хотя мы и так это делали много раз.

Десять. Машины нет.

И в одиннадцать тоже. А дымка и ощущение, что дышать стало тяжелее, только усилилось.

Я возвращаюсь в лагерь, нахожу повара-бербера, который вчера помогал мне переводить какие-то старые статьи. Спрашиваю, не слышал ли он имя Наумова. Тот отводит глаза, говорит, что не помнит. Предлагаю деньги за любую информацию — он мотает головой и уходит. Второй гид, помоложе, на вопрос о Ясине отвечает односложно: «Важный человек. Не для разговоров». И добавляет уже что-то по-арабски, вполголоса.

Возможно, этот сиди и впрямь пригласил несколько девушек и выбрал ту, что меньше ломалась. Нужно искать новые способы что-то выяснить об этом человеке и его окружении.

И этот способ сам находит меня после обеда. Карим направляется к шезлонгу, где я сижу, потому что тут более-менее нормально грузится вай-фай. Садится на соседний и молчит, глядя на воду.

— Ты мудрая девушка, Валерия. Я сразу это понял.

Непонимающе смотрю на него.

— Молодец, что вчера вернулась в лагерь с группой. Не осталась на той вечеринке. Сиди Ясин… человек известный, — продолжает Карим. — Приближённый ко двору. Это, безусловно, почтение, что на тебя обратили внимание, но такие приглашения редко заканчиваются… чем-то хорошим.

Приближенный ко двору? Неужели и правда принц?

— …благодаря Аллаху, дальше все пройдет спокойно. Ты уедешь с хорошими впечатлениями. Правда, сегодня уедем ли мы — под вопросом. Шерги.

— Что?

— Горячий сухой ветер из Сахары. Может разыграться буря, и тогда мы тут застрянем на день-два.

Разговор о том, что хочу остаться, решаю попридержать на несколько часов.

— Это дымка поэтому?

— Да.

— Карим, я здесь не совсем как туристка… — иду ва-банк. Полгода назад пропал русский журналист. Его видели в этих местах. И больше ничего… Вы не слышали фамилию Наумов?

Карим молчит, поправляет на плече шемаг.

— Не слышал. Люди приходят и уходят, Валерия. Сахара большая.

— Говорят, он интересовался делами, которые могут быть связаны с людьми из окружения Ясина…

Карим поднимается.

— Валерия… иногда лучше уехать с тем, что имеешь, чем остаться и потерять все. Здесь свои законы, и они не всегда совпадают с твоими. Прекращай интересоваться этим мужчиной.