Книга Хозяин пустыни, страница 70 – Слава Доронина

— Отсюда все побережье как на ладони, — мне кажется, я слышу нотки тоски в его голосе.

— Ты был здесь раньше?

— Давно. Люблю это место.

— С кем?

Пауза.

Неужели с Зарой? Стоит ее вспомнить, как поднимается злость. Нет, надо снова придумать, как сбежать. Всю жизнь существовать я бок о бок с ней точно не смогу. А если влюблюсь в Ясина, то стану такой же безумной ревнивой дурой, как она? Нельзя этого допустить.

— С отцом. Еще мальчишкой.

— А сейчас он где?

— Давно умер.

Вздыхаю, не комментируя.

Ясин разворачивает меня к себе. Его руки на моей талии. Сзади — обрыв, внизу — волны. А впереди — он. Без линз, с зелеными глазами, от которых, честно говоря, я без ума, в белой рубашке. Ветер надувает ее как парус.

Я знаю, что сейчас будет, и кайфую, когда он притягивает меня к себе и целует. Его рука скользит по моей шее, пальцы запутываются в волосах. Ясин углубляет поцелуй. Медленно. Смакуя. Будто у нас впереди целая вечность.

Оторвавшись, он смотрит мне в глаза. Близко. Так близко, что я вижу каждую морщинку у его глаз.

— Ты все еще хочешь сбежать от меня?

— Хочу, — честно говорю я. — Но не сию секунду…

Его рука сжимает мою талию крепче. Током прошибает насквозь. Я не знаю, священное это место по их меркам и можно ли заниматься здесь сексом, но Ясину, кажется, не до законов. Однако если нас застукают это будет позор, стыд. Возможно даже выдворение из страны? Мне подходит. Я готова, так и быть, приютить Ясина на время в своей московской квартире, пока ему не разрешат вернуться домой.

* * *

Обратную дорогу я молчу, прислонившись лбом к окну, и пытаюсь осознать: я только что занималась с ним сексом как влюбленная дура практически на улице. От этой мысли становится тошно. Обреченно закрываю глаза. Мне знакомо это чувство, и испытывать его я не хочу. Зареклась! Но что-то и здесь идет не по плану.

Когда мы заезжаем в город, у Ясина звонит телефон. Он разговаривает по-арабски. Я слушаю и ни слова не понимаю, но интонации его голоса режут. Он явно чем-то не доволен. Или кем-то. Может, Зара вскрыла себе вены от горя? Или перерезала всю семью в знак протеста. Кстати, про нее. Когда он завершает разговор, я интересуюсь: есть ли у них с Зарой дети.

Ясин не отвечает и выглядит явно не в духе.

Он паркуется у отеля, выключает двигатель. Затем выходит, так и не сказав ни слова. Хлопает дверью с такой силой, будто собирался ее отломать.

Я остаюсь в машине одна. В растерянности. И не понимаю, что делать.

Жду пару минут. Потом вылезаю. Иду в номер. Ясин стоит у окна. Спиной ко мне. Напряженный, как сжатая пружина. Никогда ещё не видела его в гневе, но то, что он сейчас в нём, хоть и не кричит, и так понятно.

— Что-то произошло? — спрашиваю я, скидывая обувь.

— Планы немного изменились. Завтра заедем в Марракеш.

— А горы?

— В следующий раз.

— Почему?

Сжимает челюсти, смотрит цепким взглядом.

Даю себе секунду на анализ. А в голову тут же лезут плохие мысли. Что, возможно, что-то произошло с Гринсбургом? О чем и спрашиваю вслух. Ясин отрицательно качает головой.

— С ним все в порядке. Чемодан собери, — разворачивается и идет в душ.

С трудом гася волнение, что это все равно как-то связано со мной или Марком, я иду собирать вещи.

* * *

Поразительно: когда сюда ехала, я думала, что мне не понравится Агадир, и была так разочарована сорванным планом с Позитано, а сейчас печалюсь, что нужно уезжать.