Книга Наследник на его условиях. Книга 1, страница 51 – Слава Доронина

— С удовольствием бы послушал. Но когда ты будешь спокойно говорить.

Хочется взять вазу с цветами и швырнуть ею в Дамианиса.

Какой-то тупик. Столько эмоций перемешалось. Ну почему Зен не уходит? Мне нужно выталкивать его, чтобы не наговорить сейчас лишнего? Как он это не понимает?

— Просто уходи, — цежу я.

Зен не двигается. Открывает рот, собираясь что-то сказать, а потом, передумав, одевается и уходит.

Вопреки ожиданиям, что мне станет легче после его ухода, накрывает ещё сильнее. Слезы начинают течь из глаз градом. Ощущения внутри те же самые, как и после развода. Горечь, сожаление, одиночество. Очень больно быть преданным и именно так я себя и чувствую после слов Дамианиса о прерывании моей беременности. Словно я одна против целого мира осталась. И не знаю, как теперь кому-либо доверять.

Лишь выплакав все слезы и немного успокоившись, я задаюсь вопросом, что должна быть какая-то причина такой категоричности Зена не иметь собственного ребенка. И я о ней узнаю. Возможно даже у Киры или Егора, раз сам Дамианис не собирается об этом говорить.

Умывшись холодной водой и приняв душ, я иду к Лее. Малышка спит. Температура спала. Я ложусь рядом и вопреки ожиданиям, что не засну, вырубаюсь почти сразу же. Просыпаюсь словно по щелчку пальцев. Комнату заливает солнечный свет. Я поворачиваю резко голову и громко ахаю от боли в затылке. Стоит понервничать, как здравствуй мигрень. А со вчерашним событиями это и не мудрено. Если до беременности я могла принять сильное обезболивающее и дальше работать, то как сейчас быть? Да ещё и с больным ребенком на руках. У Леи опять поднялась температура.

Тянусь к телефону и набираю Дамианиса. Он отвечает не сразу.

— Как вы? — отзывается он хриплым голосом.

— У Леи снова жар. И я не очень хорошо себя чувствую…

— Тоже температура?

— Голова болит.

Зен чертыхается в трубку, а потом наступает тишина. Через мгновение я слышу стук в дверь. Кое-как поднимаюсь с кровати и иду открыть Дамианису. Заодно взять лекарство и дать его Лее.

Сейчас бы Нику сюда с ее боевым характером и отменным здоровьем. Она двоих пацанов одна вытаскивала в зубах, пока Альберт вкалывал на работе. Сейчас понимаю насколько это достойно восхищения.

Зен окидывает меня внимательным взглядом. Мне даже кажется, что я вижу нежность в его глазах. Или хочу так думать. Обо мне никто в последнее время не заботился кроме меня самой. Дамианис забирает флакон из моих рук и мягко приказывает вернутся в кровать. Я чувствую болезненный укол в самое сердце. Сохранять дистанцию и ничего не испытывать было куда проще.

— Попрошу, чтобы и тебя врач осмотрел.

— Не стоит. Я бы хотела просто полежать в кровати и отдохнуть. Если возможно вызвать твою помощницу на подмогу, то это было бы замечательно.

— Конечно возможно. Вира сейчас приедет, — кивает Зен и берет в руки телефон.

Отдает свой фотомодели-домработнице распоряжение и набирает в мерный шприц лекарство. Мне даже не приходится давать замечаний, потому что Дамианис все делает правильно.

Я без конца думаю о том, почему Зен берет опеку над ребенком с улицы, но готов избавиться от своего. Должна ведь быть объективная причина, а не простое желание и прихоть.

Зен будит Лею и сажает к себе на колени. Гладит девочку по спине и просит выпить лекарство. От внимания не ускользает, что Лее очень нравится Зен. И не только ей. Вопрос в том, как признаться Дамианису в своей беременности и что за этим последует? Пока у меня не вырос живот есть небольшое преимущество. А что потом? Может, прямо сейчас расторгнуть все контракты и вернуться в Россию?