Книга Наследник на его условиях. Книга 2, страница 102 – Слава Доронина

Остаток вечера проходит непринужденно. Вкусная еда, фейерверки, созвон с Асей и братом. Двумя братьями. Леон тоже звонит, да еще и по видеосвязи. Мы с Зеном остаемся наедине лишь глубоко за полночь.

— Замечательный вечер получился, — удовлетворенно улыбается он. — Ты у меня большая умница. — Кладет руку на живот и поглаживает его.

Я обнимаю Зена за плечи. Целую его в шею, подбородок, чувствуя, как муж тут же напрягается.

— Спасибо. — Начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке.

— Не надо.

Два хлестких и емких слова будто пощечина.

— Почему? — Голос против воли начинает дрожать, слезы подбираются к глазам.

Зен молчит. Мне становится ужасно обидно. И страшно!

— У тебя кто-то появился? Это Коралия?

Женщиной ее язык не поворачивается назвать, она очень молоденькая.

— Чушь, — морщится Зен. — Коралия — дочь моего хорошего знакомого. Он серьезно болен, я рассказывал.

— Да-да… Но тогда в чем причина? Ты меня избегаешь! Думаешь, я не вижу? У тебя все-таки кто-то есть, да?

Грудь Зена часто вздымается. От спокойного взгляда не остается и следа. Сейчас в глазах — буря и ураган!

— Блядь, — вырывается у мужа с хриплыми нотками, будто ему физически больно. — Каждую ночь снится, как я опрокидываю тебя на кровать, целую и ебу без всякого страха навредить. Я дрочить заебался!

От сердца отлегает. Но лишь отчасти. Знаю, что мой грек — горячий и страстный мужчина, помню, что происходило в стенах нашей спальни за эти годы, но я не думала, что Зен решит меня избегать, когда врач наложил запрет на интим. К тому же сегодня все ограничения были сняты. О чем и сообщаю мужу.

— Справка есть? — прищуривается он.

— Полагаешь, я буду с этим шутить? Да и откуда она у меня? Сегодня был осмотр, все замечательно, врач разрешила заниматься сексом.

Зен сцепляет челюсти и осматривает меня с ног до головы оценивающим взглядом, будто просчитывая риски, если вдруг ко мне прикоснется.

— Ты ведь знаешь, как я за вас переживал, когда ты попала на сохранение…

— Но сейчас все хорошо! Опасности нет. Если ты скажешь, что не тронешь меня до родов, я… я… — Осекаюсь, слыша, как на самом деле жалко и глупо звучат эти слова. Неужели Зен не понимает, как это важно? — Можно ведь попробовать без дикости…

— После четырех месяцев воздержания?

Я все-таки не могу сдержать слез. Мокрые дорожки расчерчивают лицо.

— Блядь, на что ты меня толкаешь, Даша! — Зен накрывает мой рот поцелуем.

С каждой новой секундой все страхи, обиды и сомнения исчезают! Низ живота сладко сжимается от настойчивых ласк мужа.

— Другая у меня, да? — усмехается Дамианис, отрываясь от моих губ. — Все мысли только о тебе. А ты словно провоцируешь! Ночнушки эти полупрозрачные, взгляды откровенные. Хоть из дома сбегай, я же не железный, — с мольбой в голосе произносит он. — У меня от тебя все огнем горит в штанах. Родишь Еву и о пощаде взмолишься, поняла? Затрахаю!

— А сейчас?

— И сейчас будешь стонать и просить на своем русском «Еще!», но прежде мне самому надо кое в чем убедиться.

Зен достает телефон и набирает врача. Поздравляет с праздником, а потом устраивает допрос про мое состояние.

— Врач в обморок не свалился от твоего «поздравления»? — ерничаю я.

Зен бросает мобильный на тумбочку и снимает рубашку, оголяя подтянутый, рельефный живот.