Книга Непорочная, страница 17 – Слава Доронина

Занять место Маршалла было вполне реально, но так ли необходимо? Бывает, стремишься к чему-то, жаждешь этого, добиваешься всеми правдами и неправдами, а получаешь — и никакого морального удовлетворения. Лишь усталость.

В жизни наступил момент, когда все установки и ценности полетели в пропасть, я больше не понимаю, чего действительно хочу. Есть крутые тачки, есть деньги, есть возможности, а внутри — пустота. И ладно бы это. В один из дней я достиг такого дна, что потащил за собой другого человека. Лишь наутро, проснувшись после бурной ночи, понял, что нарушил свое же слово и отымел ту, к которой обещал себе не прикасаться.

— Узнай при случае про филиал в Китае. Надо туда человека одного пристроить.

— А этот человек захочет туда лететь?

Мы оба понимаем, о ком идет речь.

— Попробую решить. Узнай, — настаиваю я.

— Бесполезно. — Дан затягивается еще одной сигаретой. — Есть особый вид женщин, которые четко знают, чего хотят, от кого и в каких позах. Ты хоть на Луну ее теперь сошли, Ванесса все равно вернется и верным псом ляжет у твоих ног. Леон, может, это оно и зря ты ее отталкиваешь?

Будь хоть трижды оно, мне на хуй не сдалась ничья любовь. Особенно Ванессы. Я проклял тот день, когда, пьяный, поддался на ее провокацию и позволил случиться близости. Да еще и без защиты. Совсем рехнулся. А ведь столько лет работал с ней бок о бок, но даже не подозревал о ее чувствах. Пиздец. Наверное, это окончательно выбило из колеи.

Выхожу из машины и, захватив сумку с деньгами, иду к следователю. Что в полиции не берут взятки — ложь. Берут, и еще как. В любой полиции любого города. Просто надо знать, с кем можно иметь дело, а с кем лучше не связываться. И правило соблюдать: ты к людям по-человечески — они к тебе по-людски.

— Рад видеть, заходи, — кивает Ганин, заметив меня в дверном проеме. — Только что о тебе вспоминал. Твоя барышня почти неделю у нас чалится, не по уставу такое. Вот документы. — Он кладет папку на стол. — По базе проверили, до этого не привлекалась. В биографии ничего необычного.

Я сажусь на стул и открываю папку.

— Ничего... необычного… — тяну, перекладывая листы.

Ну где-то же такому учатся, и явно не в школе. Неужели мастерица и документы себе как-то сварганила? Надо бы проверить по своим каналам.

— По отпечаткам тоже ничего?

— Абсолютно.

Еще раз пересматриваю документы, задерживаюсь на фотографии в паспорте.

— При Громовой только компьютер был. Его Богдан вчера забрал.

— Я в курсе. Думаешь, она не одна работала?

— Сто процентов.

— Вычислили с кем?

— Нет.

— Деньги при ней были?

Олег кивает на пачку денег на столе.

Маловато за такую работу. Опять нестыковка. Именинница, блядь. Но хоть тут не наврала: дата в паспорте совпадает.

— Этого, надеюсь, будет достаточно. — Я ставлю сумку с баблом на стол. — И это тоже можешь взять, — киваю на деньги девчонки. — За то, что пошел на уступки и оставил ее в ИВС.

— Спасибо, но ты бы в отдел больше не приносил. Палевно.

— Поделишься с тем, кому палевно. Там много. Девочку мне отдай, и расходимся.

Ганин с неохотой рвет документы.

— Снова чиста аки слеза младенца. — Он звонит по стационарному телефону и распоряжается отпустить Громову. — Совет хочешь? — ухмыляется, постукивая ручкой по столу.

— Ну?

— Оформи ее как какую-нибудь дурочку, со справками я помогу. На всякий случай. Бог его знает, что там дальше будет и какие у девчонки союзники. А так с нее и спрос будет как с дуры, то есть никакой. Ты, насколько я понимаю, для личных целей выкупаешь?