Книга Непорочная, страница 48 – Слава Доронина

— Можно вопрос? — подает голос диковинка. Выглядит как будто смущенной.

— Дерзай.

— Ты был женат? — вдруг спрашивает она.

Какой все-таки, сука, странный день. Или их череда.

— Не был.

— Я видела в той папке фото обручальных колец и несколько приглашений на свадьбу. Там было твое имя, — припечатывает Тоня аргументами.

Не знаю, зачем я это храню. Наверное, как напоминание, что всецело доверять опасно даже самому себе. Не говоря уже про других.

— И что мне будет за это откровение? — Пялюсь на место, где сходятся длинные ноги диковинки.

— Если дашь немного к тебе привыкнуть, то все, — держит она удар.

— Все? Давай сразу уточним, что входит в это «все». Утро выглядело многообещающе, но закончилось скверно. Я уехал, заведенный как черт, и весь день не мог сконцентрироваться на работе. Ты, наверное, в курсе, что я ищу одного очень плохого человека, чтобы взамен получить свободу? Ошибки недопустимы. Но рядом с тобой я только и делаю, что лажаю.

— Я в курсе и пытаюсь помочь. Чтобы обрести свою свободу. Внешне ты мне даже нравишься, но твой характер... Он отвратительный! Если бы я могла выбирать, моим первым мужчиной был бы кто угодно, только не ты, — заявляет Антонина с убийственной холодностью.

— И чем же отвратителен мой характер?

Она смотрит так, будто готова перегрызть мне глотку зубами.

— Ты эгоист, который зациклен на собственных чувствах. Идешь к цели по головам других людей. Это во всех сферах твоей жизни проявляется. Я прямо сказала, что отношений у меня толком не было. Да что там отношений, я даже подростком ни в кого не влюблялась. Встреча с таким, как ты, для меня уже психологическая травма. Сам представь, из ниоткуда появляется какой-то опасный тип, весь из себя ходячий тестостерон, с вот таки-им самомнением, — разводит Антонина руки в стороны. — Смотрит, словно хищный зверюга, готовый сожрать в ту же секунду. У меня на подсознательном уровне включилась защитная реакция. Я попросила чуть-чуть за мной поухаживать, чтобы к тебе привыкнуть, а ты… — Ресницы диковинки начинают дрожать. — Видишь, до чего ты меня довел? — кивает она на ампулы и шприц, валяющиеся на полу.

Блядь, издевается, что ли, не пойму? Мне в спальню к ней приходить и на коврике у кровати спать, чтобы она привыкла?

— Не надо давить на жалость, — говорю как можно спокойнее, хотя закипаю от ярости. — Неизвестно, чем ты ночами занимаешься. Сомневаюсь, что спишь. Наверняка работаешь в ноутбуке. Несколько суток без сна вполне могут довести до подобного состояния.

— Ты… Ты… — Тоня осекается.

— Ну, продолжай.

— Неужели ты и впрямь думаешь, что я преступница и можно самовольно учинять расправу? — Она смотрит на меня воинственным взглядом.

— Ты она и есть.

Антонина отворачивается, ее плечи трясутся.

Нет, так дело не пойдет. Надо остыть. Желательно обоим.

Думал, хотя бы один вечер обойдусь без сигарет и алкоголя, но вместо этого я иду к бару, откупориваю бутылку виски и, сделав несколько глотков прямо из горла, выхожу на балкон, беря передышку от наших «переговоров». Затягиваюсь сигаретой, чувствуя, как дым наполняет легкие. Все-таки отдых бы не помешал. И потрахаться.

Когда я возвращаюсь в гостиную, диковинка на месте.

— Я ужин заказала, — говорит она, отвлекаясь от своего телефона.

Удивительно, что не сбежала к себе.