Книга Непорочная, страница 86 – Слава Доронина

Щеки моментально заливает краской смущения от его проницательности. Именно об этом я и думаю. Постоянно! Но ни за что не признаюсь в этом Дамианису. Или признаюсь. А что такого? Он в моей зависимости напрямую виноват!

— Может быть... — произношу загадочно. — Этот остров, отсутствие опасности и угроз, твоя нежность и страсть... Сейчас мне все нравится. Но есть одно но. Это ведь всего лишь красивая иллюзия. У нашей связи нет будущего, и кому-то по итогу будет больно. Мы оба знаем кому. Вожак стал таковым, потому что освободил себя от обязанности советоваться с другими, как ему поступать. Ему нет необходимости кому-либо подражать, думать о чьих-то страхах, он всегда знает, что делать, не боясь за результат. Меня интересует, к какому результату стремишься ты.

Леон как ни в чем не бывало продолжает смотреть на меня, но заметно, как дергается его кадык и напрягается тело. Ну не думал же котяра, что отвлекающими маневрами, — будь то трах до потери пульса или лишение моих мозгов ежедневной умственной нагрузки, — заставит меня растерять интеллектуальный потенциал?

— Предполагаю, Маршалл увеличил твой долг. Или у вашей с ним сделки новые условия, поэтому тебе и приходится работать в два раза усерднее. А на острове ты меня держишь, чтобы враги не могли добраться и чтобы самому время от времени спокойно приезжать и трахать меня, не думая об опасности. Я что-то вроде тайной любовницы. Которая всегда ждет и готова принять. Не хочу выглядеть в твоих глазах кричащей истеричкой, швырять в тебя все, что попадется под руку, но то, чем ты занимаешься, Леон, называется «эмоциональный терроризм». Ну и еще физический. Если от второго я получаю кайф, то от первого воротит. Я вовсе не дура и понимаю, что происходит. Когда говорила, что мы будем на равных, я имела в виду, что долг могу отработать, находясь в команде и занимаясь делом, а не изображая из себя декоративную вазу на твоей шикарной вилле. Если необходимо всесторонне развиваться и учить языки, читать классику — пожалуйста. Я готова. Но взамен хочу определенности и хоть каких-то прав. Не так уж и много, согласись.

Дамианис берет карандаш и, постукивая им по столу, сверлит меня пристальным взглядом.

— Эмоциональный и физический терроризм, значит?

— Да.

Ненадолго повисает пауза.

— Хорошо, — продолжает Леон. — Пусть будет определенность. Как давно у тебя татуировка? — вдруг спрашивает он.

Не совсем понимаю, при чем здесь моя татуировка, когда речь шла совершенно о другом.

— А у тебя? — выигрываю время, отвечая вопросом на вопрос.

— Мы с Даном по пьяни завалились в какой-то салон. Когда я проспался, не сразу понял, почему затылок ноет. Сводить не стал. — Голос Леона спокоен и без эмоций.

— Почему треугольник?

— Возможно, что-то связанное с дельтой и разностью между двумя значениями. Передо мной в тот момент как раз стоял непростой выбор. А может, я вывел на затылке три главные составляющие своей жизни: власть, стабильность, мудрость. Дан говорит, я долго не размышлял, ткнул в первый же попавшийся рисунок в журнале. А ты какой смысл вложила в татуировку?

Нет, все-таки мы разные с Леоном. Ни слова о любви. Даже мысли. Я закусываю губу, активируя свое умение выстраивать логические цепочки. Зачем был задан этот вопрос? К тому же внезапно. Либо у меня развивается паранойя, либо...