Книга Непорочная, страница 98 – Слава Доронина

Ловлю приоткрытые губы Тони ртом, торопливо натягиваю презерватив. Нависаю сверху и медленно погружаюсь в горячую тесноту. Ощущения — запредельные. Словно предохранители выбивает. Я даю диковинке немного привыкнуть, растягивая ее, а затем тараню очередью толчков. Словно огнем, обжигает мыслью, что хочу кончать в нее без резинки и преград. От нашей близости сносит башню. Опять сносит… Проклятье какое-то.

Гул в ушах нарастает. Делаю еще несколько толчков, и бедра сводит от удовольствия. Антонина несдержанно стонет и тоже кончает, пульсируя на члене, пока я тихо рычу, изливаясь в презерватив. Кажется, вечность.

— Это… это… потрясающе, — шепчет Тоня в шоке.

Ее лицо освещает пламя костра. На мгновение становится не по себе. Как оставить диковинку здесь одну? Все-таки это кайф, когда женщина нуждается в тебе и как в защитнике, и как в любовнике.

Домой мы возвращаемся далеко за полночь. Я отрубаюсь вместе с Антониной, решив дать себе еще день передышки. Сплю до полудня, завтракаю с диковинкой, после чего закрываюсь в кабинете, чтобы сделать несколько важных звонков.

Тоня появляется в разгар одного из них. Садится в кресло напротив и наблюдает, как я отстукиваю карандашом по столу. Опускает глаза на бумаги, в которых я закопался, долго их рассматривает, а потом вдруг меняется в лице.

Завершив разговор, фокусирую на ней внимание. Прищуриваюсь.

— Все в порядке?

В сгущающейся мрачной атмосфере звенит тишина.

— Д...да… — Антонина бледнеет и, оторвав глаза от снимка Александра Гроу, поднимается на ноги. — Откуда у тебя эта фотография?.. — В ее голосе слышны тревожные нотки.

Наши взгляды скрещиваются. Мысль, что пора выезжать в аэропорт, отходит на второй план.

— Через Шаповалова вышли на главного, — спокойно отвечаю я.

— Когда?

— Примерно две недели назад.

Мозг начинает работать в усиленном режиме. Отвлекает сообщение Дана, с которым мы переписываемся по рабочим моментам.

«Я поднял списки всех, кто обращался в тату-салон и делал себе такие треугольники, как у тебя. Лови».

Открываю файл и бегло изучаю информацию. Закрыв глаза, беззвучно матерюсь. Накатывает ощущение, что я в тупике.

Твою же мать!

Сердце простреливает возмущением, что это не может быть правдой. Однако все указывает на обратное. Недостающие фрагменты пазла, пылившиеся где-то в углу, теперь на самом видном месте.

Захлопнув ноутбук, припечатываю Антонину взглядом.

— Я задал направление и установил негласные правила. Просил не обманывать и не раз делал на этом акцент. У тебя была масса возможностей остаться честной. Но ты ими не воспользовалась. Почему? — чеканю слова.

Мы неотрывно смотрим друг на друга, накаляя воздух. Тоня делает шаг назад. И еще. Полагаю, не для того, чтобы сбежать, а чтобы найти опору.

— Потому что... — Ее взгляд загнанный, почти мертвый. Лицо, кажется, стало еще бледнее. — Потому что не знала, как правильно поступить.

Слова звучат как приговор.

— И сейчас? — пересилив себя, чтобы не сорваться на жесткие интонации, даю последний шанс чистосердечно признаться.

— Особенно сейчас. — Антонина смотрит на папку, в которой лежит снимок ее отца.

В этом я почти уверен. Но хотел бы ошибиться.

Я пришла, чтобы попросить Леона взять меня с собой в Россию, а теперь ощущаю страх. Как в тот день, когда встретилась с людьми Маршалла. Мурашки бегут по рукам, слабость во всем теле, паника…