Книга Билеты в один конец, страница 125 – Слава Доронина

— Потому что. Что?

— Потому что люблю тебя, – проводит кончиками пальцев по моему подбородку, вниз к шее.

От этого прикосновения у меня снова рассыпаются мурашки по коже. И слёзы текут уже без остановки. Я улыбаюсь сквозь них, хотя губы всё ещё дрожат. И чувство паники внутри. Вот так мне теперь существовать? Умирать от нежности и одновременно – от боли? За что, Господи.

— Я тоже тебя люблю, – шепчу в ответ и позволяю себе наконец сделать то, о чём кричит каждая клеточка: тянусь к нему и целую.

Обвиваю его за шею, утопаю пальцами в коротких мягких волосах. Таранов крепко обнимает в ответ, не разрывая поцелуя, будто стараясь наверстать все дни нашей разлуки. Собственный стук сердца перемещается в виски и долбит там.

Когда мы, наконец, отрываемся друг от друга, обоим не хватает воздуха. Я часто дышу, а он улыбается. Как будто долгую зиму сменило весеннее утро. И хочется верить, что до очередных холодов ещё далеко.

Может, и правда не стоит ничего загадывать. Мы вместе пока это возможно. Сегодня. Завтра. Сколько получится. Не знаю, есть ли шанс, что он поправится. Но, кажется, впервые мне не страшно любить Таранова и проживать этот сумасшедший калейдоскоп эмоций и чувств. Влад прав: я не прощу себе, если даже не попробую, если не стану бороться. Хотя все это и напоминает «отложенное землетрясение», после которого внутри запросто могут остаться сплошные руины.

— Спрашиваешь, что делать со мной? – сбивчиво выдыхаю. – Просто… не оставляй. Никогда.

Таня

Влад молчит. И смотрит, смотрит… А потом вдруг приподнимает уголки губ.

— Кофе, наверное, совсем остыл? У нас, между прочим, стоит нормальная кофемашина. Чего не пользуешься? Боишься испортить?

Без понятия, как Таранову удается сдвинуть мир с места одной фразой. Только что оба были на грани и вот уже говорит, как будто речь идёт о чем-то бытовом. Но в этом, наверное, и есть его сила. И я, чёрт возьми, благодарна ему за этот мягкий переход. Атмосфера между нами вмиг становится не такой напряжннной.

— В кафе надписи с пожеланиями делают. Вроде бы мелочь, а приятно…

— И что же там тебе написали? – подходит к стаканчикам и читает.

— И правда не ошиблись, – тихо говорю я, глядя на улыбающегося Таранова.

— Что?

— Твоя улыбка делает этот мир лучше, – озвучиваю одну из них.

Влад хмыкает, делает глоток кофе.

А я смотрю на него и не верю, что он снова рядом и в относительно хорошем состоянии. Потому что еще недавно лежал в больничной палате и мое сердце обливалось кровью от того, каким слабым он был в тот момент.

Таранов делает еще глоток, морщится.

— Остыл. Люблю горячий.

Я подхожу и тоже делаю глоток. Кофе действительно холодный и горьковатый, но мне все равно: внутри меня по-прежнему растекается тепло от его слов и поцелуев. От его появления. На втором стаканчике, который я держу в руках, надпись: «Верь в лучшее». И это, наверное, мне послание, потому что ничего другого и не остаётся.

Влад мельком бросает взгляд на часы на своем запястье. Его улыбка меркнет.

— Мне пора возвращаться к работе. Увидимся вечером?

Как же не хочется отпускать его сейчас. И вечером… Не уверена, что увидимся.

— Я ушла от Лены и снимаю квартиру. С Алисой теперь некому посидеть.

Влад вопросительно склоняет голову, и мне приходится объяснить: