Книга Билеты в один конец, страница 40 – Слава Доронина

— Хорошо, – кивает она. – Чаще и я не смогу.

Я оплачиваю покупки на кассе.

Пока идем к машине, Снежок смущенно благодарит.

— Куда тебя отвезти?

— В сад, за дочкой.

— Где вы остановились?

— У подруги. Временно. Потом сниму что-нибудь, как получу зарплату.

— Может, аванс выдать?

— Уже, – трясет пакетом Таня. – Ценник приличный.

— А муж?

— Что муж?

— Ну помогает как-то?

Она грустно усмехается:

— Помог. Когда я сложила в коробочку украшения, которые он дарил, и прикинула, на какое время нам с Алисой хватит этих денег, если все продать, он заметил и отобрал. Сказал, что жене подарки делал, а раз я не хочу ею быть, то мне и не светит ничего.

Бля-я… Почему люди не могут расстаться с достоинством?

— Адрес скажи.

Таня называет улицу и дом.

Еду и думаю: почему в такси не посадил, какого черта сам отвожу? Возможно, потому, что в страсти я Таню видел, в работе более-менее тоже, а вот в роли матери – нет.

Высадив ее у детского сада и попрощавшись, не тороплюсь трогаться с места. Это… просто любопытство. Ну и еще, наверное, чуйка. Что-то Снежок сильно нервничала, пока я вез ее по указанному адресу. Есть предположения почему. И лучше бы они не подтвердились.

Влад

Прежде чем зайти в здание, Татьяна кому-то звонит. Или ей звонят? Непонятно. Телефонный разговор длится от силы пару минут, после чего она скрывается за дверью.

У Алисы, с которой выходит Снежок, лицо светится любопытством. Она в забавной курточке, косички аккуратно заплетены. В руках игрушка, похожая на поезд.

Девчонки собираются переходить дорогу, и в этот момент рядом с ними останавливается синяя BMW. Из машины выходит мужчина. Высокий, крепкий здоровяк. Очевидно, муж и отец. Мелкая бросается к нему и обнимает за ноги, а он даже головы в ее сторону не поворачивает – сразу же накидывается на Татьяну.

Хочется оказаться поближе, чтобы услышать речь Киреева. Ну и чтобы понять степень его кретинизма, раз он решил заняться выяснением отношений в людном месте.

Малышка тянет отца за рукав, пытаясь привлечь внимание. Бесполезно. Он и не думает ее замечать. Продолжает что-то выплевывать Тане в лицо. Она, конечно, молодец – держится, не вступает в перепалку. Только вот бледная слишком.

Наконец, речь Киреева заканчивается. Он отталкивает Татьяну, хватает берет дочь за руку и тянет к машине.

Малышка плачет, вырывается. Но отцу плевать. Он поднимает ее на руки и несет.

Наблюдать за этим становится неприятно.

Я поворачиваюсь назад, хватаю папку с документами и вываливаюсь из тачки. Подхожу к семейству.

— Хорошо, что застал вас, Татьяна Андреевна. Папку забыли. Речь нужна мне завтра к двум.

Неандерталец останавливается, а Алиса в его руках продолжает плакать и брыкаться. Таня, видя это, и сама громко всхлипывает.

— А это еще кто? – Киреев переводит взгляд с меня на нее и обратно.

— Тот, кто не любит, когда орут на женщин и обижают маленьких девочек. Пока шел от машины, я едва не оглох. У вас все в порядке, Татьяна Андреевна?

— А-а, по-онял. – тянет ее бывший и мерзко улыбается, обнажая ряд белых зубов. – Твой новый хахаль?

Обращается он вроде бы к Тане, а злость разжигает во мне.

Недомуж отпускает свою дочь. Она тут же подбегает к матери и прячется за ней.

— Мышонок, ты чего? – спохватывается папаша. – Поехали домой, ты же хотела. Бабушка твоих любимых блинов напекла. Мамке все равно некогда, видишь, работой ее загрузили. У нее дела с этим важным дядей. Они до ночи будут заняты.